М. А. Булгаков. Дни Турбиных

Действие четвертое

Через два месяца. Крещенский сочельник 1919 года. Квартира освещена: Елена и Лариосик убирают елку.
Лариосик (на лесенке). Я полагаю, что эта звезда... (Таинственно прислушивается.)
Елена. Что вы?
Лариосик. Нет, это мне показалось... Елена Васильевна, уверяю вас, это конец. Они возьмут город.
Елена. Не спешите, Лариосик, ничего еще не известно.
Лариосик. Верный признак — стрельбы нет. Откровенно вам признаюсь, Елена Васильевна, за эти последние два месяца мне страшно надоела стрельба. Я не люблю...
Елена. Я разделяю ваш вкус.
Лариосик. Я полагаю, что эта звезда здесь будет очень уместна.
Елена. Слезайте, Лариосик, а то я боюсь, что вы себе голову разобьете.
Лариосик. Ну что вы, Елена Васильевна!.. Елка на ять, как говорит Витенька. Хотел бы я видеть человека, который бы сказал, что елка некрасива! Ах, Елена Васильевна, если бы вы знали!.. Елка напоминает мне невозвратные дни моего детства в Житомире... Огни... Елочка зеленая... (Пауза.) Впрочем, здесь мне лучше, гораздо лучше, чем в детстве. Вот отсюда я никуда бы не ушел... Так бы просидел весь век под елкой у ваших ног и никуда бы не ушел...
Елена. Вы бы соскучились. Вы страшный поэт, Ларион.
Лариосик. Нет, уж какой я поэт! Куда там, к чер... Ах, извините, Елена Васильевна!
Елена. Прочтите, прочтите что-нибудь новенькое. Ну прочтите. Мне очень нравятся ваши стихи. Вы очень способный.
Лариосик. Вы искренно говорите?
Елена. Совершенно искренно.
Лариосик. Ну хорошо... Я прочту... Я прочту... Посвящается... Ну, одним словом, посвящается... Нет, не буду я вам читать стихи.
Елена. Почему?
Лариосик. Нет, зачем?..
Елена. А кому посвящается?
Лариосик. Одной женщине.
Елена. Секрет?
Лариосик. Секрет. Вам.
Елена. Спасибо вам, милый.
Лариосик. Что мне спасибо!.. Из спасибо шинели не сошьешь... Ой, извините, Елена Васильевна, это я от Мышлаевского заразился. Вы знаете, такие выражения вырываются...
Елена. Я вижу. По-моему, вы в Мышлаевского влюблены.
Лариосик. Нет. Я в вас влюблен.
Елена. Не надо в меня влюбляться, Ларион, не надо.
Лариосик. Знаете что? Выйдите за меня замуж.
Елена. Вы трогательный человек. Только это невозможно.
Лариосик. Он не вернется!.. А как же вы будете одна? Одна, без поддержки, без участия. Ну, правда, я поддержка довольно парши... слабая, зато я вас очень буду любить. Всю жизнь. Вы — мой идеал. Он не приедет. Теперь в особенности, когда наступают большевики... Он не вернется!
Елена. Он не вернется. Но не в этом дело. Если бы он даже и вернулся, все равно моя жизнь с ним кончена.
Лариосик. Его отрезали... Я не мог смотреть на вас, когда он уехал. У меня сердце кровью обливалось. Ведь на вас было страшно смотреть, ей-Богу...
Елена. Разве я такая плохая была?
Лариосик. Ужас! Кошмар! Худая-прехудая... Лицо — желтое-прежелтое...
Елена. Что вы выдумываете, Ларион!
Лариосик. Ой... действительно, черт-те что... Но теперь вы лучше, гораздо лучше... Вы теперь румяная-прерумяная...
Елена. Вы, Лариосик, неподражаемый человек. Идите ко мне, я вас в лоб поцелую.
Лариосик. В лоб? Ну, в лоб — так в лоб!
Елена целует его в лоб.
Конечно, разве можно меня полюбить!
Елена. Очень даже можно. Только у меня есть роман.
Лариосик. Что? Роман! У кого? У вас? У вас роман? Не может быть!
Елена. Разве уж я не гожусь?
Лариосик. Вы — святая! Вы... А кто он? Я его знаю?
Елена. И очень хорошо.
Лариосик. Очень хорошо знаю?.. Стойте... Кто же? Стойте, стойте, стойте!.. Молодой человек... вы ничего не видали... Ходи с короля, а дам не трогай... А я думал, что это сон. Проклятый счастливец!
Елена. Лариосик! Это нескромно!
Лариосик. Я ухожу... Я ухожу...
Елена. Куда, куда?
Лариосик. Пойду к армянину за водкой и напьюсь до бесчувствия...
Елена. Так я вам и позволила... Ларион, я буду вам другом.
Лариосик. Читал, читал в романах... Как «другом буду» — значит, кончено, крышка! Конец! (Надевает пальто.)
Елена. Лариосик! Возвращайтесь скорее! Скоро гости придут!
Лариосик, открыв дверь, сталкивается в передней с входящим Шервинским. Тот в мерзкой шляпе и изодранном пальто, в синих очках.
Шервинский. Здравствуйте, Елена Васильевна! Здравствуйте, Ларион!
Лариосик. А... здравствуйте... здравствуйте. (Исчезает.)
Елена. Бог мой! На кого вы похожи!
Шервинский. Ну, спасибо, Елена Васильевна. Я уж попробовал! Сегодня еду на извозчике, а уже какие-то пролетарии по тротуарам так и шныряют, так и шныряют. И один говорит таким ласковым голоском: «Ишь, украинский барин! Погоди, говорит, до завтра. Завтра мы вас с извозчиков поснимаем!» У меня глаз опытный. Я, как на него посмотрел, сразу понял, что надо ехать домой и переодеваться. Поздравляю вас, — Петлюре крышка!
Елена. Что вы говорите?!
Шервинский. Сегодня ночью красные будут. Стало быть, Советская власть и тому подобное!
Елена. Чему ж вы радуетесь? Можно подумать, что вы сами большевик!
Шервинский. Я сочувствующий! А пальтишко я у дворника напрокат взял. Это — беспартийное пальтишко.
Елена. Сию минуту извольте снять эту гадость!
Шервинский. Слушаю-с! (Снимает пальто, шляпу, калоши, очки, остается в великолепном фрачном костюме.) Вот, поздравьте, только что с дебюта. Пел и принят.
Елена. Поздравляю вас.
Шервинский. Лена, никого дома нет? Как Николка?
Елена. Спит...
Шервинский. Лена, Лена...
Елена. Пустите... Постойте, зачем же вы сбрили баки?
Шервинский. Гримироваться удобнее.
Елена. Большевиком вам так удобнее гримироваться. У, хитрое, малодушное создание! Не бойтесь, никто вас не тронет.
Шервинский. Ну пусть попробуют тронуть человека, у которого две полные октавы в голосе да еще две ноты наверху!.. Леночка? Можно объясниться?
Елена. Объяснитесь.
Шервинский. Лена! Вот все кончилось. Николка выздоравливает... Петлюру выгоняют... Я дебютировал... Теперь начинается новая жизнь. Больше томиться нам невозможно. Он не приедет. Его отрезали, Лена! Я не плохой, ей-Богу!.. Я не плохой. Ты посмотри на себя. Ты одна. Ты чахнешь...
Елена. Ты исправишься?
Шервинский. А от чего мне, Леночка, исправляться?
Елена. Леонид, я стану вашей женой, если вы изменитесь. И прежде всего перестанете лгать!
Шервинский. Неужели я такой лгун, Леночка?
Елена. Вы не лгун, а Бог тебя знает, какой-то пустой, как орех... Что такое?! Государя императора в портьере видел. И прослезился... И ничего подобного не было. Эта длинная — меццо-сопрано, а оказывается, она — просто продавщица в кофейне Семадени...
Шервинский. Леночка, она очень недолго служила, пока без ангажемента была.
Елена. У нее, кажется, был ангажемент!
Шервинский. Лена! Клянусь памятью покойной мамы, а также и папы — у нас ничего не было. Я ведь сирота.
Елена. Мне все равно. Мне неинтересны ваши грязные тайны. Важно другое: чтобы ты перестал хвастать и лгать. Единственный раз сказал правду, когда говорил про портсигар, и то никто не поверил, доказательство пришлось предъявлять. Фу!.. Срам... Срам...
Шервинский. Про портсигар я именно все наврал. Гетман мне его не дарил, не обнимал и не прослезился. Просто он его на столе забыл, а я его спрятал.
Елена. Стащил со стола?
Шервинский. Спрятал. Это историческая ценность.
Елена. Боже мой, этого еще недоставало! Дайте его сюда! (Отбирает портсигар и прячет.)
Шервинский. Леночка, папиросы там — мои.
Елена. Счастлив ваш Бог, что вы догадались мне об этом сказать. А если бы я сама узнала?..
Шервинский. А как бы вы узнали?
Елена. Дикарь!
Шервинский. Вовсе нет. Леночка, я страшно изменился. Сам себя не узнаю, честное слово! Катастрофа на меня подействовала или смерть Алеши... Я теперь иной. А материально ты не беспокойся, Ленушка, я ведь — ого-го... Сегодня на дебюте спел, а директор мне говорит: «Вы, говорит, Леонид Юрьевич, изумительные надежды подаете. Вам бы, говорит, надо ехать в Москву, в Большой театр...» Подошел ко мне, обнял меня и...
Елена. И что?
Шервинский. И ничего... Пошел по коридору...
Елена. Неисправим!
Шервинский. Лена!
Елена. Что ж мы будем делать с Тальбергом?
Шервинский. Развод. Развод. Ты адрес его знаешь? Телеграмму ему и письмо о том, что все кончено! Кончено!
Елена. Ну хорошо! Скучно мне и одиноко. Тоскливо. Хорошо! Я согласна!
Шервинский. Ты победил, Галилеянин! Лена! (Поет.) И будешь ты царицей ми-и-и-ра... «Соль» чистое! (Указывает на портрет Тальберга.) Я требую выбросить его вон! Я его видеть не могу!
Елена. Ого, какой тон!
Шервинский (ласково). Я его, Леночка, видеть не могу. (Выламывает портрет из рамы и бросает его в камин.) Крыса! И совесть моя чиста и спокойна!
Елена. Тебе жабо очень пойдет... Красив ты, что говорить!..
Шервинский. Мы не пропадем...
Елена. О, за тебя-то я не боюсь!.. Ты не пропадешь!
Шервинский. Лена, идем к тебе... Я спою, ты проаккомпанируешь... Ведь мы два месяца не виделись. Все на людях да на людях.
Елена. Да ведь придут сейчас.
Шервинский. А мы тогда вернемся обратно.
Уходят, закрывают дверь. Слышен рояль. Шервинский великолепным голосом поет эпиталаму из «Нерона».
Николка (входит, в черной шапочке, на костылях, Бледен и слаб. В студенческой тужурке). А!.. Репетируют! (Видит раму портрета.) А!.. Вышибли. Понимаю... Я давно догадывался. (Ложится на диван.)
Лариосик (появляется в передней). Николаша! Встал? Один? Подожди, сейчас подушку тебе принесу. (Приносит подушку Николке.)
Николка. Не беспокойся, Ларион, не нужно. Спасибо. Видно, Ларион, я так калекой и останусь.
Лариосик. Ну что ты, что ты, Николаша, как тебе не стыдно!
Николка. Слушай, Ларион, что их-то еще нету?
Лариосик. Нет еще, но скоро будут. Ты знаешь, иду сейчас по улице — обозы, обозы, и на них эти, с хвостами. Видно, здорово поколотили их большевики.
Николка. Так им и надо!
Лариосик. Но тем не менее я водочки достал! Единственный раз в жизни мне повезло! Думал, ни за что не достану. Такой уж я человек! Погода была великолепная, когда я выходил. Небо ясно, звезды блещут, пушки не стреляют... Все обстоит в природе благополучно. Но стоит мне показаться на улице — обязательно пойдет снег. И действительно, вышел — и мокрый снег лепит в самое лицо. Но бутылочку достал!.. Пусть знает Мышлаевский, на что я способен. Два раза упал, затылком трахнулся, но бутылку держал в руках.
Голос Шервинского. «Ты любовь благословляешь...»
Николка. Смотри, видишь?.. Потрясающая новость! Елена расходится с мужем. Она за Шервинского выйдет.
Лариосик (роняет бутылку). Уже?
Николка. Э, Лариосик, э-э!.. Что ты, Ларион, что ты?.. А-а... понимаю! Тоже врезался?
Лариосик. Никол, когда речь идет о Елене Васильевне, такие слова, как «врезался», неуместны. Понял? Она золотая!
Николка. Рыжая она, Ларион, рыжая. Прямо несчастье. Оттого всем и нравится, что рыжая. Как кто увидит, сейчас букеты начинает таскать. Так что у нас все время в квартире букеты, как веники, стояли. А Тальберг злился. Ну, ты осколки собирай, а то сейчас Мышлаевский явится, он тебя убьет.
Лариосик. Ты ему не говори. (Собирает осколки.)
Звонок. Лариосик впускает Мышлаевского и Студзинского. Оба в штатском.
Мышлаевский. Красные разбили Петлюру! Войска Петлюры город оставляют!
Студзинский. Да-да! Красные уже в Слободке. Через полчаса будут здесь.
Мышлаевский. Завтра, таким образом, здесь получится советская республика... Позвольте, водкой пахнет! Кто пил водку раньше времени? Сознавайтесь. Что ж это делается в этом богоспасаемом доме?!. Вы водкой полы моете?!. Я знаю, чья это работа! Что ты все бьешь?! Что ты все бьешь! Это в полном смысле слова золотые руки! К чему ни притронется — бац, осколки! Ну если уж у тебя такой зуд — бей сервизы!
За сценой все время рояль.
Лариосик. Какое ты имеешь право делать мне замечания! Я не желаю!
Мышлаевский. Что это на меня все кричат? Скоро бить начнут! Впрочем, я сегодня добрый почему-то. Мир, Ларион, я на тебя не сержусь.
Николка. А почему стрельбы нет?
Мышлаевский. Тихо, вежливо идут. И без всякого боя!
Лариосик. А главное, удивительнее всего, что все радуются, даже буржуи недорезанные. До того всем Петлюра надоел!
Николка. Интересно, как большевики выглядят?
Мышлаевский. Увидишь, увидишь.
Лариосик. Капитан, ваше мнение?
Студзинский. Не знаю, ничего не понимаю теперь. Лучше всего нам подняться и уйти вслед за Петлюрой. Как мы, белогвардейцы, уживемся с большевиками, не представляю себе!
Мышлаевский. Куда за Петлюрой?
Студзинский. Пристроиться к какому-нибудь обозу и уйти в Галицию.
Мышлаевский. А потом куда?
Студзинский. А там на Дон, к Деникину, и биться с большевиками.
Мышлаевский. Опять, значит, к генералам под команду? Это очень остроумный план. Жаль, что лежит Алешка в земле, а то бы он много интересного мог рассказать про генералов. Но жаль, успокоился командир.
Студзинский. Не терзай мою душу, не вспоминай.
Мышлаевский. Нет, позвольте, его нет, позвольте, я поговорю... Опять в армию, опять биться?.. И прослезился?.. Спасибо, спасибо, я уже смеялся. В особенности когда Алешку повидал в анатомическом театре.
Николка заплакал.
Лариосик. Николаша, Николаша, что ты, погоди!
Мышлаевский. Довольно! Я воюю с девятьсот четырнадцатого года. За что? За отечество? А это отечество, когда бросили меня на позор?!. И я опять иди к этим светлостям?! Ну нет. Видали? (Показывает шиш.) Шиш!
Студзинский. Изъясняйся, пожалуйста, словами.
Мышлаевский. Я сейчас изъяснюсь, будьте благонадежны. Что я, идиот, в самом деле? Нет, я, Виктор Мышлаевский, заявляю, что больше я с этими мерзавцами генералами дела не имею. Я кончил!
Лариосик. Виктор Мышлаевский большевиком стал.
Мышлаевский. Да, ежели угодно, я за большевиков!
Студзинский. Виктор, что ты говоришь?
Мышлаевский. Я за большевиков, но только против коммунистов.
Студзинский. Это смешно. Надо понимать, о чем ты говоришь.
Лариосик. Позволь тебе сказать, что это одно и то же: большевизм и коммунизм.
Мышлаевский (передразнивая). «Большевизм и коммунизм». Ну, тогда и за коммунистов...
Студзинский. Слушай, капитан, ты упомянул слово «отечество». Какое же отечество, когда большевики? Россия кончена. Вот помнишь, командир говорил, и командир был прав: вот они, большевики!..
Мышлаевский. Большевики?.. Великолепно! Очень рад!
Студзинский. Да ведь они тебя мобилизуют.
Мышлаевский. И пойду, и буду служить. Да!
Студзинский. Почему?!
Мышлаевский. А вот почему! Потому! Потому что у Петлюры, вы говорили, сколько? Двести тысяч! Вот эти двести тысяч пятки салом подмазали и дуют при одном слове «большевики». Видал? Чисто! Потому что за большевиками мужички тучей... А я им всем что могу противопоставить? Рейтузы с кантом? А они этого канта видеть не могут... Сейчас же за пулеметы берутся. Не угодно ли... Спереди красногвардейцы, как стена, сзади спекулянты и всякая рвань с гетманом, а я посредине? Слуга покорный! Нет, мне надоело изображать навоз в проруби. Пусть мобилизуют! По крайней мере буду знать, что я буду служить в русской армии. Народ не с нами. Народ против нас. Алешка был прав!
Студзинский. Да какая же, к черту, русская армия, когда они Россию прикончили?! Да они нас все равно расстреляют!
Мышлаевский. И отлично сделают! Заберут в Чеку, обложат и выведут в расход. И им спокойнее, и нам...
Студзинский. Я с ними буду биться!
Мышлаевский. Пожалуйста, надевай шинель! Валяй! Дуй!.. Шпарь к большевикам, кричи им: не пущу! Николку с лестницы уже сбросили раз! Голову видал? А тебе ее и вовсе оторвут. И правильно — не лезь. Теперь пошли дела не наши!
Лариосик. Я против ужасов гражданской войны. В сущности, зачем проливать кровь?
Мышлаевский. Ты на войне был?
Лариосик. У меня, Витенька, белый билет. Слабые легкие. И, кроме того, я единственный сын у моей мамы.
Мышлаевский. Правильно, товарищ белобилетник.
Студзинский. Была у нас Россия — великая держава!..
Мышлаевский. И будет!.. Будет!
Студзинский. Да, будет, будет — ждите!
Мышлаевский. Прежней не будет, новая будет. Новая! А ты вот что мне скажи. Когда вас расхлопают на Дону — а что вас расхлопают, я вам предсказываю, — и когда ваш Деникин даст деру за границу — а я вам это тоже предсказываю, — тогда куда?
Студзинский. Тоже за границу.
Мышлаевский. Нужны вы там, как пушке третье колесо! Куда ни приедете, в харю наплюют от Сингапура до Парижа. Я не поеду, буду здесь в России. И будь с ней что будет!.. Ну и кончено, довольно, я закрываю собрание.
Студзинский. Я вижу, что я одинок.
Шервинский (вбегает). Подождите, подождите, не закрывайте собрания. Я имею внеочередное заявление. Елена Васильевна Тальберг разводится с мужем своим, бывшим полковником генерального штаба Тальбергом, и выходит... (Кланяется, указывая рукой на себя.)
Входит Елена.
Лариосик. А!..
Мышлаевский. Брось, Ларион, куда нам с суконным рылом в калашный ряд. Лена ясная, позволь, я тебя обниму и поцелую.
Студзинский. Поздравляю вас, Елена Васильевна.
Мышлаевский (идет за Лариосиком, убежавшим в переднюю). Ларион, поздравь — неудобно! Потом опять сюда придешь.
Лариосик (Елене). Поздравляю вас и желаю вам счастья. (Шервинскому.) Поздравляю вас... поздравляю.
Мышлаевский. Но ты молодец, молодец! Ведь какая женщина! По-английски говорит, на фортепьянах играет, а в то же время самоварчик может поставить. Я сам бы на тебе, Лена, с удовольствием женился.
Елена. Я бы за тебя, Витенька, не вышла.
Мышлаевский. Ну и не надо. Я тебя и так люблю. А сам я по преимуществу человек холостой и военный. Люблю, чтобы дома было уютно, без женщин и детей, как в казарме... Ларион, наливай! Поздравить надо!
Шервинский. Погодите, господа! Не пейте это вино! Я вам сейчас принесу. Вы знаете, какое это вино! Ого-го-го!.. (Взглянул на Елену, увял.) Ну так, среднее винишко. Обыкновенное Абрау-Дюрсо.
Мышлаевский. Лена, твоя работа! Женись, Шервинский... ты совершенно здоров! Ну, поздравляю вас и желаю вам...
Дверь в переднюю открывается, входит Тальберг в штатском пальто, с чемоданом.
Студзинский. Господа! Владимир Робертович... Владимир Робертович...
Тальберг. Мое почтение.
Мертвая пауза.
Мышлаевский. Это номер!
Тальберг. Здравствуй, Лена! Вы как будто удивлены?
Пауза.
Немного странно! Казалось бы, я мог больше удивляться, застав на своей половине столь веселую компанию в столь трудное время. Здравствуй, Лена. Что это значит?
Шервинский. А вот что...
Елена. Погоди... Господа, выйдите все на минутку, оставьте нас вдвоем с Владимиром Робертовичем.
Шервинский. Лена, я не хочу!
Мышлаевский. Постой, постой... Все уладим. Соблюдай спокойствие... Нам выкатываться, Леночка?
Елена. Да.
Мышлаевский. Я знаю, ты умница. В случае чего кликни меня. Персонально. Ну что ж, господа, покурим, пойдем к Лариону. Ларион, забирай подушку, и идем.
Все уходят, причем Лариосик почему-то на цыпочках.
Елена. Прошу вас.
Тальберг. Что это все значит? Прошу объяснить.
Пауза.
Что за шутки? Где Алексей?
Елена. Алексея убили.
Тальберг. Не может быть!.. Когда?
Елена. Два месяца тому назад, через два дня после вашего отъезда.
Тальберг. Ах, Боже мой, это ужасно! Но ведь я же предупреждал. Ты помнишь?
Елена. Да, помню. А Николка — калека.
Тальберг. Конечно, все это ужасно... Но ведь я же не виноват во всей этой истории... И согласись, это никак не причина для устройства такой, я бы сказал, глупой демонстрации.
Пауза.
Елена. Скажите, как же вы вернулись? Ведь сегодня большевики уже будут...
Тальберг. Я прекрасно в курсе дела. Гетманщина оказалась глупой опереткой. Немцы нас обманули. Но в Берлине мне удалось достать командировку на Дон, к генералу Краснову. Киев надо бросить немедленно... времени нету... Я за тобой.
Елена. Я, видите ли, с вами развожусь и выхожу замуж за Шервинского.
Тальберг (после долгой паузы). Хорошо! Очень хорошо! Воспользоваться моим отсутствием для устройства пошлого романа...
Елена. Виктор!..
Входит Мышлаевский.
Мышлаевский. Лена, ты меня уполномочиваешь объясниться?
Елена. Да! (Уходит.)
Мышлаевский. Понял. (Подходит к Тальбергу.) Ну? Вон!.. (Ударяет его.)
Тальберг растерян. Идет в переднюю, уходит.
Мышлаевский. Лена! Персонально!
Входит Елена.
Уехал. Дает развод. Очень мило поговорили.
Елена. Спасибо, Виктор! (Целует его и убегает.)
Мышлаевский. Ларион!
Лариосик (входит). Уже уехал?
Мышлаевский. Уехал!
Лариосик. Ты гений, Витенька!
Мышлаевский. Я гений — Игорь Северянин. Туши свет, зажигай елку и сыграй какой-нибудь марш.
Лариосик тушит свет в комнате, освещает елку электрическими лампочками, выбегает в соседнюю комнату. Марш.
Господа, прошу!
Входят Шервинский, Студзинский, Николка и Елена.
Студзинский. Очень красиво! И как стало сразу уютно!
Мышлаевский. Ларионова работа. Ну, теперь позвольте вас поздравить по-настоящему. Ларион, довольно!
Входит Лариосик с гитарой, передает ее Николке.
Поздравляю тебя, Лена ясная, раз и навсегда. Забудь обо всем. И вообще — ваше здоровье! (Пьет.)
Николка (трогает струны гитары, поет).
Скажи мне, кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль на радость соседей-врагов
Могильной засыплюсь землею?
Так громче, музыка, играй победу,
Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит!
Мышлаевский (поет).
Так за Совет Народных Комиссаров...
Все, кроме Студзинского, подхватывают.
Мы грянем громкое «Ура! Ура! Ура!».
Студзинский. Ну, это черт знает что!.. Как вам не стыдно!
Николка (запевает).
Из темного леса навстречу ему
Идет вдохновенный кудесник...
Лариосик. Замечательно!.. Огни... елочка...
Мышлаевский. Ларион! Скажи нам речь!
Николка. Правильно, речь!..
Лариосик. Я, господа, право, не умею! И, кроме того, я очень застенчив.
Мышлаевский. Ларион говорит речь!
Лариосик. Что ж, если обществу угодно, я скажу. Только прошу извинить: ведь я не готовился. Господа! Мы встретились в самое трудное и страшное время, и все мы пережили очень, очень много... и я в том числе. Я пережил жизненную драму... И мой утлый корабль долго трепало по волнам гражданской войны...
Мышлаевский. Как хорошо про корабль...
Лариосик. Да, корабль... Пока его не прибило в эту гавань с кремовыми шторами, к людям, которые мне так понравились... Впрочем, и у них я застал драму... Ну, не стоит говорить о печалях. Время повернулось. Вот сгинул Петлюра... Все живы... да... мы все снова вместе... И даже больше того: вот Елена Васильевна, она тоже пережила очень и очень много и заслуживает счастья, потому что она замечательная женщина. И мне хочется сказать ей словами писателя: «Мы отдохнем, мы отдохнем...»
Далекие пушечные удары.
Мышлаевский. Так-с!.. Отдохнули!.. Пять... шесть... Девять!..
Елена. Неужто бой опять?
Шервинский. Нет. Это салют!
Мышлаевский. Совершенно верно: шестидюймовая батарея салютует.
За сценой издалека, все приближаясь, оркестр играет «Интернационал».
Господа, слышите? Это красные идут!
Все идут к окну.
Николка. Господа, сегодняшний вечер — великий пролог к новой исторической пьесе.
Студзинский. Кому — пролог, а кому — эпилог.

← назадо тексте/оглавление
 реклама 
Реклама:
Подписка:
Вы можете подписаться на новости библиотеки через рассылку Subscribe.Ru:
Atlex - надежный хостинг
← на главную | Авторы | О библиотеке
Поиск:  
© 1996—2016 Алексей Комаров. Подборка произведений, оформление, программирование. Права на это собрание электронных текстов, их оформление принадлежат Алексею Комарову, 1996—2016 год. Разрешено свободное распространение текстов и использование для некоммерческих целей. Пожалуйста, не забывайте ставить гиперссылку на источник — Интернет-библиотеку Алексея Комарова (на главную страницу: http://ilibrary.ru) Email: otklik@ilibrary.ru
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика