Авторы
 

XIV

В Петербурге у Нехлюдова было три дела: кассационное прошение Масловой в сенате, дело Федосьи Бирюковой в комиссии прошений и, по поручению Веры Богодуховской, дело в жандармском управлении или в Третьем отделении об освобождении Шустовой и о свидании матери с сыном, содержащимся в крепости, о котором прислала ему записку Вера Богодуховская. Эти оба дела он считал за одно третье дело. И четвертое дело было дело сектантов, ссылаемых от своих семей на Кавказ за то, что они читали и толковали Евангелие. Он обещал не столько им, сколько себе сделать для разъяснения этого дела все, что только будет возможно. Со времени своего последнего посещения Масленникова, в особенности после своей поездки в деревню, Нехлюдов не то что решил, но всем существом почувствовал отвращение к той своей среде, в которой он жил до сих пор, к той среде, где так старательно скрыты были страдания, несомые миллионами людей для обеспечения удобств и удовольствий малого числа, что люди этой среды не видят, не могут видеть этих страданий и потому жестокости и преступности своей жизни, Нехлюдов теперь уже не мог без неловкости и упрека самому себе общаться с людьми этой среды. А между тем в эту среду влекли его привычки его прошедшей жизни, влекли и родственные и дружеские отношения и, главное, то, что для того, чтобы делать то, что теперь одно занимало его: помочь и Масловой, и всем тем страдающим, которым он хотел помочь, он должен был просить помощи и услуг от людей этой среды, не только не уважаемых, но часто вызывающих в нем негодование и презрение. Приехав в Петербург и остановившись у своей тетки по матери, графини Чарской, жены бывшего министра, Нехлюдов сразу попал в самую сердцевину ставшего ему столь чуждым аристократического общества. Ему неприятно было это, а нельзя было поступить иначе. Остановиться не у тетушки, а в гостинице, значило обидеть ее, и между тем тетушка имела большие связи и могла быть в высшей степени полезна во всех тех делах, по которым он намеревался хлопотать. — Ну, что я слышу про тебя? Какие-то чудеса, — говорила ему графиня Катерина Ивановна, поя его кофеем тотчас после его приезда. — Vous posez pour un Howard! 1 Помогаешь преступникам. Ездишь по тюрьмам. Исправляешь. — Да нет, я и не думаю. — Что ж, это хорошо. Только тут какая-то романическая история. Ну-ка, расскажи. Нехлюдов рассказал свои отношения к Масловой — все, как было. — Помню, помню, бедная Элен говорила мне что-то тогда, когда ты у тех старушек жил: они тебя, кажется, женить хотели на своей воспитаннице (графиня Катерина Ивановна всегда презирала теток Нехлюдова по отцу)... Так это она? Elle est encore jolie? 2 Тетушка Катерина Ивановна была шестидесятилетняя здоровая, веселая, энергичная, болтливая женщина. Ростом она была высока и очень полная, на губе у нее были заметны черные усы. Нехлюдов любил ее и с детства еще привык заражаться ее энергиею и веселостью. — Нет, ma tante 3, это все кончено. Мне только хотелось помочь ей, потому что, во-первых, она невинно осуждена, и я в этом виноват, виноват и во всей ее судьбе. Я чувствую себя обязанным сделать для нее, что могу. — Но как же мне говорили, что ты хочешь жениться на ней? — Да и хотел, но она не хочет. Катерина Ивановна, выпятив лоб и опустив зрачки, удивленно и молча посмотрела на племянника. Вдруг лицо ее изменилось, и на нем выразилось удовольствие. — Ну, она умнее тебя. Ах, какой ты дурак! И ты бы женился на ней? — Непременно. — После того, что́ она была? — Тем более. Ведь я всему виною. — Нет, ты просто оболтус, — сказала тетушка, удерживая улыбку. — Ужасный оболтус, но я тебя именно за это люблю, что ты такой ужасный оболтус, — повторяла она, видимо особенно полюбив это слово, верно передававшее в ее глазах умственное и нравственное состояние ее племянника. — Ты знаешь, как это кстати, — продолжала она. — У Aline удивительный приют Магдалин. Я была раз. Они препротивные. Я потом все мылась. Но Aline corps et âme 4 занята этим. Так мы ее, твою, к ней отдадим. Уж если кто исправит, так это Aline. — Да ведь она приговорена в каторгу. Я затем приехал, чтобы хлопотать об отмене этого решения. Это мое первое дело к вам. — Вот как! Где же это дело об ней? — В сенате. — В сенате? Да, мой милый cousin Левушка в сенате. Да, впрочем, он в департаменте дураков, — герольдии. Ну, а из настоящих я не знаю никого. Все это Бог знает кто — или немцы: Ге, Фе, Де, — tout l'alphabet 5, или разные Ивановы, Семеновы, Никитины, или Иваненко, Симоненко, Никитенко, pour varier. Des gens de l'autre monde 6. Ну, все-таки я скажу мужу. Он их знает. Он всяких людей знает. Я ему скажу. А ты ему растолкуй, а то он никогда меня не понимает. Что бы я ни говорила, он говорит, что ничего не понимает. C'est un parti pris 7. Все понимают, только он не понимает. В это время лакей в чулках принес на серебряном подносе письмо. — Как раз от Aline. Вот ты и Кизеветера услышишь. — Кто это — Кизеветер? — Кизеветер? Вот приходи нынче. Ты и узнаешь, кто он такой. Он так говорит, что самые закоренелые преступники бросаются на колени и плачут и раскаиваются. Графиня Катерина Ивановна, как это ни странно было и как ни мало это шло к ее характеру, была горячая сторонница того учения, по которому считалось, что сущность христианства заключается в вере в искупление. Она ездила на собрания, где проповедовалось это бывшее модным тогда учение, и собирала у себя верующих. Несмотря на то, что по этому учению отвергались не только все обряды, иконы, но и таинства, у графини Катерины Ивановны во всех комнатах и даже над ее постелью были иконы, и она исполняла все требуемое церковью, не видя в этом никакого противоречия. — Вот бы твоя Магдалина послушала его; она бы обратилась, — сказала графиня. — А ты непременно будь дома вечером. Ты услышишь его. Это удивительный человек. — Мне это неинтересно, ma tante. — А я тебе говорю, что интересно. И ты непременно приезжай. Ну, говори, еще что тебе от меня нужно? Videz votre sac 8. — А еще дело в крепости. — В крепости? Ну, туда я могу дать тебе записку к барону Кригсмуту. C'est un très brave homme 9. Да ты сам его знаешь. Он с твоим отцом товарищ. Il donne dans le spiritisme 10. Ну, да это ничего. Он добрый. Что же тебе там надо? — Надо просить о том, чтобы разрешили свиданье матери с сыном, который там сидит. Но мне говорили, что это не от Кригсмута зависит, а от Червянского. — Червянского я не люблю, но ведь это муж Mariette. Можно ее попросить. Она сделает для меня. Elle est très gentille 11. — Надо просить еще об одной женщине. Она сидит несколько месяцев, и никто не знает за что. — Ну, нет, она-то сама наверно знает за что. Они очень хорошо знают. И им, этим стриженым, поделом. — Мы не знаем, поделом или нет. А они страдают. Вы — христианка и верите Евангелию, а так безжалостны... — Ничего это не мешает. Евангелие Евангелием, а что противно, то противно. Хуже будет, когда я буду притворяться, что люблю нигилистов и, главное, стриженых нигилисток, когда я их терпеть не могу. — За что же вы их терпеть не можете? — После Первого марта спрашиваешь за что? — Да ведь не все ж участницы Первого марта. — Все равно, зачем мешаются не в свое дело. Не женское это дело. — Ну, да вот Mariette, вы находите, что может заниматься делами, — сказал Нехлюдов. — Mariette? Mariette — Mariette. А это Бог знает кто, Халтюпкина какая-то хочет всех учить. — Не учить, а просто хотят помочь народу. — Без них знают, кому надо и кому не надо помочь. — Да ведь народ бедствует. Вот я сейчас из деревни приехал. Разве это надо, чтоб мужики работали из последних сил и не ели досыта, а чтобы мы жили в страшной роскоши, — говорил Нехлюдов, невольно добродушием тетушки вовлекаемый в желание высказать ей все, что он думал. — А ты что ж хочешь, чтобы я работала и ничего не ела? — Нет, я не хочу, чтоб вы не кушали, — невольно улыбаясь, отвечал Нехлюдов, — а хочу только, чтобы мы все работали и все кушали. Тетушка, опять опустив лоб и зрачки, с любопытством уставилась на него. — Mon cher, vous finirez mal 12, — сказала она. — Да отчего же? В это время в комнату вошел высокий, широкоплечий генерал. Это был муж графини Чарской, отставной министр. — А, Дмитрий, здравствуй, — сказал он, подставляя ему свежевыбритую щеку. — Когда приехал? Он молча поцеловал в лоб жену. — Non, il est impayable 13, — обратилась графиня Катерина Ивановна к мужу. — Он мне велит идти на речку белье полоскать и есть один картофель. Он ужасный дурак, но все-таки ты ему сделай, что он тебя просит. Ужасный оболтус, — поправилась она. — А ты слышал: Каменская, говорят, в таком отчаянии, что боятся за ее жизнь, — обратилась она к мужу, — ты бы съездил к ней. — Да, это ужасно, — сказал муж. — Ну, идите с ним говорить, а мне нужно письма писать. Только что Нехлюдов вышел в комнату подле гостиной, как она закричала ему оттуда: — Так написать Mariette? — Пожалуйста, ma tante. —Так я оставлю en blanc 14, что тебе нужно о стриженой, а она уж велит своему мужу. И он сделает. Ты не думай, что я злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal 15. Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И если ты только не будешь противиться, ça vous fera beaucoup de bien 16. Я ведь знаю, и Элен и вы все очень отстали в этом. Так до свиданья.
1
Ты разыгрываешь из себя Говарда! (франц.)
2
Она еще красива? (франц.)
3
тетушка (франц.).
4
телом и душою (франц.).
5
весь алфавит (франц.).
6
для разнообразия. Люди другого общества (франц.).
7
Это у него заранее решено (франц.).
8
Выкладывайте все (франц.).
9
Это очень достойный человек (франц.).
10
Он увлекается спиритизмом (франц.).
11
Она очень мила (франц.).
12
Мой дорогой, ты плохо кончишь (франц.).
13
Нет, он бесподобен (франц.).
14
пробел (франц.).
15
я им зла не желаю (франц.).
16
это тебе принесет большую пользу (франц.).
Atlex - надежный хостинг
Email: otklik@ilibrary.ruО библиотеке
©1996—2017 Алексей Комаров. Подборка произведений, оформление, программирование.
Яндекс.Метрика