Авторы
 

Действие четвертое

Обстановка первого акта. Но комнаты Пепла — нет, переборки сломаны. И на месте, где сидел Клещ, — нет наковальни. В углу, где была комната Пепла, лежит Татарин, возится и стонет изредка. За столом сидит Клещ; он чинит гармонию, порою пробуя лады. На другом конце стола — Сатин, Барон и Настя. Пред ними бутылка водки, три бутылки пива, большой ломоть черного хлеба. На печи возится и кашляет Актер. Ночь. Сцена освещена лампой, стоящей посреди стола. На дворе — ветер.
Клещ. Д-да... он во время суматохи этой и пропал... Барон. Исчез от полиции... яко дым от лица огня... Сатин. Тако исчезают грешники от лица праведных! Настя. Хороший был старичок!.. А вы... не люди... вы — ржавчина! Барон (пьет). За ваше здоровье, леди! Сатин. Любопытный старикан... да! Вот Настёнка — влюбилась в него... Настя. И влюбилась... и полюбила! Верно! Он — все видел... все понимал... Сатин (смеясь). И вообще... для многих был... как мякиш для беззубых... Барон (смеясь). Как пластырь для нарывов... Клещ. Он... жалостливый был... у вас вот... жалости нет... Сатин. Какая польза тебе, если я тебя пожалею?.. Клещ. Ты — можешь... не то, что пожалеть можешь... ты умеешь не обижать... Татарин (садится на нарах и качает свою больную руку, как ребенка). Старик хорош был... закон душе имел! Кто закон душа имеет — хорош! Кто закон терял — пропал!.. Барон. Какой закон, князь? Татарин. Такой... Разный... Знаешь какой... Барон. Дальше! Татарин. Не обижай человека — вот закон! Сатин. Это называется «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных»... Барон. И еще — «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями»... Татарин. Коран называет... ваш коран должна быть закон... Душа — должен быть коран... да! Клещ (пробуя гармонию). Шипит, дьявол!.. А князь верно говорит... надо жить — по закону... по евангелию... Сатин. Живи... Барон. Попробуй... Татарин. Магомет дал коран, сказал: «Вот — закон! Делай, как написано тут!» Потом придет время — коран будет мало... время даст свой закон, новый... Всякое время дает свой закон... Сатин. Ну да... пришло время и дало «Уложение о наказаниях»... Крепкий закон... не скоро износишь! Настя (ударяет стаканом по столу). И чего... зачем я живу здесь... с вами? Уйду... пойду куда-нибудь... на край света! Барон. Без башмаков, леди? Настя. Голая! На четвереньках поползу! Барон. Это будет картинно, леди... если на четвереньках... Настя. Да, и поползу! Только бы мне не видеть твоей рожи... ах, опротивело мне все! Вся жизнь... все люди!.. Сатин. Пойдешь — так захвати с собой Актера... Он туда же собирается... ему известно стало, что всего в полуверсте от края света стоит лечебница для органонов... Актер (высовываясь из печи). Орга-ни-змо-в, дурак! Сатин. Для органонов, отравленных алкоголем... Актер. Да! Он — уйдет! Он уйдет... увидите! Барон. Кто — он, сэр? Актер. Я! Барон. Merci, служитель богини... как ее? Богиня драм, трагедии... как ее звали? Актер. Муза, болван! Не богиня, а — муза! Сатин. Лахеза... Гера... Афродита... Атропа... черт их разберет! Это все старик... навинтил Актера... понимаешь, Барон? Барон. Старик — глуп... Актер. Невежды! Дикари! Мель-по-ме-на! Люди без сердца! Вы увидите — он уйдет! «Обжирайтесь, мрачные умы»... стихотворение Беранжера... да! Он — найдет себе место... где нет... нет... Барон. Ничего нет, сэр? Актер. Да! Ничего! «Яма эта... будет мне могилой... умираю, немощный и хилый!» Зачем вы живете? Зачем? Барон. Ты! Кин, или гений и беспутство! Не ори! Актер. Врешь! Буду орать! Настя (поднимая голову со стола, взмахивает руками). Кричи! Пусть слушают! Барон. Какой смысл, леди? Сатин. Оставь их, Барон! К черту!.. Пускай кричат... разбивают себе головы... пускай! Смысл тут есть!.. Не мешай человеку, как говорил старик... Да, это он, старая дрожжа, проквасил нам сожителей... Клещ. Поманил их куда-то... а сам — дорогу не сказал... Барон. Старик — шарлатан... Настя. Врешь! Ты сам — шарлатан! Барон. Цыц, леди! Клещ. Правды он... не любил, старик-то... Очень против правды восставал... так и надо! Верно — какая тут правда? И без нее — дышать нечем... Вон князь... руку-то раздавил на работе... отпилить напрочь руку-то придется, слышь... вот те и правда! Сатин (ударяя кулаком по столу). Молчать! Вы — все — скоты! Дубье... молчать о старике! (Спокойнее.) Ты, Барон, — всех хуже!.. Ты — ничего не понимаешь... и — врешь! Старик — не шарлатан! Что такое — правда? Человек — вот правда! Он это понимал... вы — нет! Вы — тупы, как кирпичи... Я — понимаю старика... да! Он врал... но — это из жалости к вам, черт вас возьми! Есть много людей, которые лгут из жалости к ближнему... я — знаю! я — читал! Красиво, вдохновенно, возбуждающе лгут!.. Есть ложь утешительная, ложь примиряющая... ложь оправдывает ту тяжесть, которая раздавила руку рабочего... и обвиняет умирающих с голода... Я — знаю ложь! Кто слаб душой... и кто живет чужими соками, — тем ложь нужна... одних она поддерживает, другие — прикрываются ею... А кто — сам себе хозяин... кто независим и не жрет чужого — зачем тому ложь? Ложь — религия рабов и хозяев... Правда — бог свободного человека! Барон. Браво! Прекрасно сказано! Я — согласен! Ты говоришь... как порядочный человек! Сатин. Почему же иногда шулеру не говорить хорошо, если порядочные люди... говорят, как шулера? Да... я много позабыл, но — еще кое-что знаю! Старик? Он — умница!.. Он... подействовал на меня, как кислота на старую и грязную монету... Выпьем, за его здоровье! Наливай...
Настя наливает стакан пива и дает Сатину.
(Усмехаясь.) Старик живет из себя... он на все смотрит своими глазами. Однажды я спросил его: «Дед! зачем живут люди?»... (Стараясь говорить голосом Луки и подражая его манерам.) «А — для лучшего люди-то живут, милачок! Вот, скажем, живут столяры и всё — хлам-народ... И вот от них рождается столяр... такой столяр, какого подобного и не видала земля, — всех превысил, и нет ему во столярах равного. Всему он столярному делу свой облик дает... и сразу дело на двадцать лет вперед двигает... Так же и все другие... слесаря, там... сапожники и прочие рабочие люди... и все крестьяне... и даже господа — для лучшего живут! Всяк думает, что для себя проживает, ан выходит, что для лучшего! По сту лет... а может, и больше — для лучшего человека живут!»
Настя упорно смотрит в лицо Сатина. Клещ перестает работать над гармонией и тоже слушает. Барон, низко наклонив голову, тихо бьет пальцами по столу. Актер, высунувшись с печи, хочет осторожно слезть на нары.
«Все милачок, все, как есть, для лучшего живут! Потому-то всякого человека и уважать надо... неизвестно ведь нам, кто он такой, зачем родился и чего сделать может... может, он родился-то на счастье нам... для большой нам пользы?.. Особливо же деток надо уважать... ребятишек! Ребятишкам — простор надобен! Деткам-то жить не мешайте... Деток уважьте!» (Смеется тихо.)
Пауза.
Барон (задумчиво). Мм-да... для лучшего? Это... напоминает наше семейство... Старая фамилия... времен Екатерины... дворяне... вояки!.. выходцы из Франции... Служили, поднимались всё выше... При Николае Первом дед мой, Густав Дебиль... занимал высокий пост... богатство... сотни крепостных... лошади... повара... Настя. Врешь! Не было этого! Барон (вскакивая). Что-о? Н-ну... дальше?! Настя. Не было этого! Барон (кричит). Дом в Москве! Дом в Петербурге! Кареты... кареты с гербами!
Клещ берет гармонию, встает и отходит в сторону, откуда наблюдает за сценой.
Настя. Не было! Барон. Цыц! Я говорю... десятки лакеев!.. Настя (с наслаждением). Н-не было! Барон. Убью! Настя (приготовляясь бежать). Не было карет! Сатин. Брось, Настёнка! Не зли его... Барон. Подожди... ты, дрянь! Дед мой... Настя. Не было деда! Ничего не было!
Сатин хохочет.
Барон (усталый от гнева, садится на скамью). Сатин, скажи ей... шлюхе... ты — тоже смеешься? Ты... тоже — не веришь? (Кричит с отчаяньем, ударяя кулаками по столу.) Было, черт вас возьми! Настя (торжествуя). А-а, взвыл? Понял, каково человеку, когда ему не верят? Клещ (возвращаясь к столу). Я думал — драка будет... Татарин. А-ах, глупы люди! Очень плохо! Барон. Я... не могу позволить издеваться надо мной! У меня — доказательства есть... документы, дьявол! Сатин. Брось их! И забудь о каретах дедушки... в карете прошлого — никуда не уедешь... Барон. Как она смеет, однако! Настя. Ска-ажите! Как смею!.. Сатин. Видишь — смеет! Чем она хуже тебя? Хотя у нее в прошлом, уж наверное, не было не только карет и — дедушки, а даже отца с матерью... Барон (успокаиваясь). Черт тебя возьми... ты... умеешь рассуждать спокойно... А у меня... кажется, нет характера... Сатин. Заведи. Вещь — полезная...
Пауза.
Настя! Ты ходишь в больницу?
Настя. Зачем? Сатин. К Наташе? Настя. Хватился! Она — давно вышла... вышла и — пропала! Нигде ее нет... Сатин. Значит — вся вышла... Клещ. Интересно — кто кого крепче всадит? Васька — Василису, или она его? Настя. Василиса — вывернется! Она — хитрая. А Ваську — в каторгу пошлют... Сатин. За убийство в драке — только тюрьма... Настя. Жаль. В каторгу — лучше бы... Всех бы вас... в каторгу... смести бы вас, как сор... куда-нибудь в яму! Сатин (удивленно). Что ты? Свесилась? Барон. Вот я ей в ухо дам... за дерзости! Настя. Попробуй! Тронь! Барон. Я — попробую! Сатин. Брось! Не тронь... не обижай человека! У меня из головы вон не идет... этот старик! (Хохочет.) Не обижай человека!.. А если меня однажды обидели и — на всю жизнь сразу! Как быть? Простить? Ничего. Никому... Барон (Насте). Ты должна понимать, что я — не чета тебе! Ты... мразь! Настя. Ах ты несчастный! Ведь ты... ты мной живешь, как червь — яблоком!
Дружный взрыв хохота мужчин.
Клещ. Ах... дура! Яблочко! Барон. Нельзя... сердиться... вот идиотка! Настя. Смеетесь? Врете! Вам — не смешно! Актер (мрачно). Катай их! Настя. Кабы я... могла! я бы вас (берет со стола чашку и бросает на пол) — вот как! Татарин. Зачем посуда бить? Э-э... болванка!.. Барон (вставая). Нет, я ее сейчас... научу манерам! Настя (убегая). Черт вас возьми! Сатин (вслед ей). Эй! Полно! Кого ты пугаешь? В чем дело, наконец? Настя. Волки! Чтоб вам издохнуть! Волки! Актер (мрачно). Аминь! Татарин. У-у! Злой баба — русский баба! Дерзкий... вольна! Татарка — нет! Татарка — закон знает! Клещ. Трепку ей надо дать... Барон. М-мерзавка! Клещ (пробуя гармонию). Готова! А хозяина ее — все нет... Горит парнишка... Сатин. Теперь — выпей! Клещ. Спасибо! Да и на боковую пора... Сатин. Привыкаешь к нам? Клещ (выпив, отходит в угол к нарам). Ничего... Везде — люди... Сначала — не видишь этого... потом — поглядишь, окажется, все люди... ничего!
Татарин расстилает что-то на нарах, становится на колени и — молится.
Барон (указывая Сатину на Татарина). Гляди! Сатин. Оставь! Он — хороший парень... не мешай! (Хохочет.) Я сегодня — добрый... черт знает почему!.. Барон. Ты всегда добрый, когда выпьешь... И умный... Сатин. Когда я пьян... мне все нравится. Н-да... Он — молится? Прекрасно! Человек может верить и не верить... это его дело! Человек — свободен... он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум — человек за все платит сам, и потому он — свободен!.. Человек — вот правда! Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! — это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет... в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека.) Понимаешь? Это — огромно! В этом — все начала и концы... Всё — в человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо! Выпьем за человека, Барон! (Встает.) Хорошо это... чувствовать себя человеком!.. Я — арестант, убийца, шулер... ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика... и сторонятся и оглядываются... и часто говорят мне — «Мерзавец! Шарлатан! Работай!» Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? (Хохочет.) Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми... Не в этом дело, Барон! Не в этом дело! Человек — выше! Человек — выше сытости!.. Барон (качая головой). Ты — рассуждаешь... Это — хорошо... это, должно быть, греет сердце... У меня — нет этого... я — не умею! (Оглядывается и — тихо, осторожно.) Я, брат, боюсь... иногда. Понимаешь? Трушу... Потому — что же дальше? Сатин (уходит). Пустяки! Кого бояться человеку? Барон. Знаешь... с той поры, как я помню себя... у меня в башке стоит какой-то туман. Никогда и ничего не понимал я. Мне... как-то неловко... мне кажется, что я всю жизнь только переодевался... а зачем? Не понимаю! Учился — носил мундир дворянского института... а чему учился? Не помню... Женился — одел фрак, потом — халат... а жену взял скверную и — зачем? Не понимаю... Прожил все, что было, — носил какой-то серый пиджак и рыжие брюки... а как разорился? Не заметил... Служил в казенной палате... мундир, фуражка с кокардой... растратил казенные деньги, — надели на меня арестантский халат... потом — одел вот это... И всё... как во сне... а? Это... смешно? Сатин. Не очень... скорее — глупо... Барон. Да... и я думаю, что глупо... А... ведь зачем-нибудь я родился... а? Сатин (смеясь). Вероятно... Человек рождается для лучшего! (Кивая головой.) Так... хорошо! Барон. Эта... Настька!.. Убежала... куда? Пойду, посмотрю... где она? Все-таки... она... (Уходит.)
Пауза.
Актер. Татарин!
Пауза.
Князь!
Татарин поворачивает голову.
За меня... помолись...
Татарин. Чего? Актер (тише). Помолись... за меня!.. Татарин (помолчав). Сам молись... Актер (быстро слезает с печи, подходит к столу, дрожащей рукой наливает водки, пьет и — почти бежит — в сени). Ушел! Сатин. Эй ты, сикамбр! Куда? (Свистит.)
Входят — Медведев в женской ватной кофте и Бубнов; оба — выпивши, но не очень. В одной руке Бубнова — связка кренделей, в другой — несколько штук воблы, под мышкой — бутылка водки, в кармане пиджака — другая.
Медведев. Верблюд — он вроде... осла! Только без ушей... Бубнов. Брось! Ты сам — вроде осла. Медведев. Ушей вовсе нет у верблюда... он — ноздрей слышит... Бубнов (Сатину). Друг! Я тебя искал по всем трактирам-кабакам! Возьми бутылку, у меня все руки заняты! Сатин. А ты — положи крендели на стол — одна рука освободится... Бубнов. Верно! Ах ты... Бутарь, гляди! Вот он, а? Умница! Медведев. Жулики — все умные... я знаю! Им без ума — невозможно. Хороший человек, он — и глупый хорош, а плохой — обязательно должен иметь ум. Но насчет верблюда, ты — неверно... он — животная ездовая... рогов у него нет... и зубов нет... Бубнов. Где — народ? Отчего здесь людей нет? Эй, вылезай... я — угощаю! Кто в углу? Сатин. Скоро ты пропьешься? Чучело! Бубнов. Я — скоро! В этот раз капитал я накопил — коротенький... Зоб! Где Зоб? Клещ (подходя к столу). Нет его... Бубнов. У-у-ррр! Барбос! Бррю, брлю, брлю! Индюк! Не лай, не ворчи! Пей, гуляй, нос не вешай... Я — всех угощаю! Я, брат, угощать люблю! Кабы я был богатый... я бы... бесплатный трактир устроил! Ей-богу! С музыкой и чтобы хор певцов... Приходи, пей, ешь, слушай песни... отводи душу! Бедняк-человек... айда ко мне в бесплатный трактир! Сатин! Я бы... тебя бы... бери половину всех моих капиталов! Вот как! Сатин. Ты мне сейчас отдай все... Бубнов. Весь капитал? Сейчас? На! Вот — рубль... вот еще... двугривенный... пятаки... семишники... все! Сатин. Ну и ладно! У меня — целее будет... Сыграю я на них... Медведев. Я — свидетель... отданы деньги на сохранение... числом — сколько? Бубнов. Ты? Ты — верблюд... Нам свидетелей не надо... Алешка (входит босый). Братцы! Я ноги промочил! Бубнов. Иди — промочи горло... Только и всего! Милый ты... поёшь ты и играешь, очень это хорошо! А — пьешь — напрасно! Это, брат, вредно... пить — вредно!.. Алешка. По тебе вижу! Ты — только пьяный и похож на человека... Клещ! Гармошку — починил? (Поет, приплясывая.)
Эх, кабы мое рыло
Не красиво было —
Так меня бы кума моя
Вовсе не любила!
Озяб я, братцы! Х-холодно!
Медведев. Мм... а если спросить — кто такая кума? Бубнов. Отстань! Ты, брат, теперь — тю-тю! Ты уж не бутошник— кончено! И не бутошник, и не дядя... Алешка. А просто — теткин муж! Бубнов. Одна твоя племянница — в тюрьме, другая — помирает... Медведев (гордо). Врешь! Она — не помирает, она у меня без вести пропала!
Сатин хохочет.
Бубнов. Все равно, брат! Человек без племянниц — не дядя! Алешка. Ваше превосходительство! Отставной козы барабанщик!
У кумы — есть деньги,
У меня — ни гроша!
Зато я веселый мальчик.
Зато я хороший!
Холодно!
Входит Зоб; потом — до конца акта — еще несколько фигур мужчин и женщин. Они раздеваются, укладываются на нары, ворчат,
Кривой Зоб. Бубнов! Ты чего сбежал? Бубнов. Иди сюда! Садись... запоем мы, брат! Любимую мою... а? Татарин. Ночь — спать надо! Песня петь днем надо! Сатин. Ну, ничего, князь! Ты — иди сюда! Татарин. Как — ничего? Шум будет... когда песня поют, шум бывает... Бубнов (идя к нему). Князь! Что — рука? Отрезали тебе руку? Татарин. Зачем? Погодим... может — не надо резать.... Рука — не железный, резать — недолго... Кривой Зоб. Яман твое дело, Асанка! Без руки ты — никуда не годишься! Наш брат по рукам да по спине ценится... Нет руки — и человека нет! Табак твое дело!.. Иди водку пить... больше никаких! Квашня (входит). Ах, жители вы мои милые! На дворе-то, на дворе-то! Холод, слякоть... Бутошник мой здесь? Бутарь! Медведев. Я! Квашня. Опять мою кофту таскаешь? И как будто ты... немножко того, а? Ты что же это? Медведев. По случаю именин... Бубнов... и — холодно... слякоть! Квашня. Ты гляди у меня... слякоть! Не балуй... Иди-ка спать... Медведев (уходит в кухню). Спать — я могу... я хочу... пора! Сатин. Ты чего... больно строга с ним? Квашня. Нельзя, дружок, иначе. Подобного мужчину надо в строгости держать. Я его в сожители взяла, — думала, польза мне от него будет... как он — человек военный, а вы — люди буйные... мое же дело — бабье... А он — пить! Это мне ни к чему! Сатин. Плохо ты выбрала помощника... Квашня. Нет — лучше-то... Ты со мной жить не захочешь... ты вон какой! А и станешь жить со мной — не больше недели сроку... проиграешь меня в карты со всей моей требухой! Сатин (хохочет). Это верно, хозяйка! Проиграю... Квашня. То-то! Алешка! Алешка. Вот он — я! Квашня. Ты — что про меня болтаешь? Алешка. Я? Все! Все, по совести. Вот, говорю, баба! Удивительная! Мяса, жиру, кости — десять пудов, а мозгу — золотняка нету! Квашня. Ну, это ты врешь! Мозг у меня даже очень есть... Нет, ты зачем говоришь, что я бутошника моего бью? Алешка. Я думал, ты его била, когда за волосы таскала... Квашня (смеясь). Дурак! А ты — будто не видишь. Зачем сор из избы выносить?.. И, опять же, обидно ему... Он от твоего разговору пить начал... Алешка. Стало быть, правду говорят, что и курица пьет!
Сатин, Клещ — хохочут.
Квашня. У, зубоскал! И что ты за человек, Алешка? Алешка. Самый первый сорт человек! На все руки! Куда глаз мой глянет, туда меня и тянет! Бубнов (около нар Татарина). Идет! Все равно — спать не дадим! Петь будем... всю ночь! Зоб! Кривой Зоб. Петь? Можно... Алешка. А я — подыграю! Сатин. Послушаем! Татарин (улыбаясь). Ну, шайтан Бубна... подноси вина! Пить будим, гулять будим, смерть пришол — помирать будим! Бубнов. Наливай ему, Сатин! Зоб, садись! Эх, братцы! Много ли человеку надо? Вот я — выпил и — рад! Зоб!.. Затягивай... любимую! Запою... заплачу!.. Кривой Зоб (запевает).
Со-олнце всходит и захо-оди-ит...
Бубнов (подхватывая).
А а в тюрьме моей темно-о!
Дверь быстро отворяется.
Барон (стоя на пороге, кричит). Эй... вы! Иди... идите сюда! На пустыре... там... Актер... удавился!
Молчание. Все смотрят на Барона. Из-за его спины появляется Настя и медленно, широко раскрыв глаза, идет к столу.
Сатин (негромко). Эх... испортил песню... дур-рак!
Занавес
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
Atlex - надежный хостинг
Email: otklik@ilibrary.ruО библиотеке
©1996—2017 Алексей Комаров. Подборка произведений, оформление, программирование.
Яндекс.Метрика