Глава восьмая

А было это время перед вечером, в сумерки, зимою, когда огни зажигают. Граф призвал Аркадия и говорит: — Ступай к моему брату в его дом и остриги у него его пуделя. Аркадий спрашивает: — Только ли будет всего приказания? — Ничего больше, — говорит граф, — но поскорей возвращайся актрис убирать. Люба нынче в трех положениях должна быть убрана, а после театра представь мне ее святой Цецилией. Аркадий Ильич пошатнулся. Граф говорит: — Что это с тобой? А Аркадий отвечает: — Виноват, на ковре оступился. Граф намекнул: — Смотри, к добру ли это? А у Аркадия на душе такое сделалось, что ему все равно, быть добру или худу. Услыхал, что меня велено Цецилией убирать, и, словно ничего не видя и не слыша, взял свой прибор в кожаной шкатулке и пошел.
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
©1996—2022 Алексей Комаров. Подборка произведений, оформление, программирование.
Яндекс.Метрика