XXIII

На другое утро хозяин и гость пили чай в саду под старой липой. — Маэстро! — сказал, между прочим, Лаврецкий, — вам придется скоро сочинять торжественную кантату. — По какому случаю? — А по случаю бракосочетания господина Паншина с Лизой. Заметили ли вы, как он вчера за ней ухаживал? Кажется, у них уже всё идет на лад. — Этого не будет! — воскликнул Лемм. — Почему? — Потому что это невозможно. Впрочем, — прибавил он погодя немного, — на свете всё возможно. Особенно здесь у вас, в России. — Россию мы оставим пока в стороне; но что же дурного находите вы в этом браке? — Всё дурно, всё. Лизавета Михайловна девица справедливая, серьезная, с возвышенными чувствами, а он... он ди-ле-тант, одним словом. — Да ведь она его любит? Лемм встал со скамейки. — Нет, она его не любит, то есть она очень чиста сердцем и не знает сама, что это значит: любить. Мадам фон-Калитин ей говорит, что он хороший молодой человек, а она слушается мадам фон-Калитин, потому что она еще совсем дитя, хоть ей и девятнадцать лет: молится утром, молится вечером, — и это очень похвально; но она его не любит. Она может любить одно прекрасное, а он не прекрасен, то есть душа его не прекрасна. Лемм произнес всю эту речь связно и с жаром, расхаживая маленькими шагами взад и вперед перед чайным столиком и бегая глазами по земле. — Дражайший маэстро! — воскликнул вдруг Лаврецкий — мне сдается, что вы сами влюблены в мою кузину. Лемм вдруг остановился. — Пожалуйста, — начал он неверным голосом, — не шутите так надо мною. Я не безумец: я в темную могилу гляжу, не в розовую будущность. Лаврецкому стало жаль старика; он попросил у него прощения. Лемм после чая сыграл ему свою кантату, а за обедом, вызванный самим Лаврецким, опять разговорился о Лизе. Лаврецкий слушал его со вниманием и любопытством. — Как вы думаете, Христофор Федорыч, — сказал он наконец, — ведь у нас теперь, кажется, всё в порядке, сад в полном цвету... Не пригласить ли ее сюда на день вместе с ев матерью и моей старушкой-теткой, а? Вам это будет приятно? Лемм наклонил голову над тарелкой. — Пригласите, — проговорил он чуть слышно. — А Паншина не надобно? — Не надобно, — возразил старик с почти детской улыбкой. Два дня спустя Федор Иваныч отправился в город к Калитиным.
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
©1996—2021 Алексей Комаров. Подборка произведений, оформление, программирование.
Яндекс.Метрика