Днепр
Потом мы ехали по железной дороге и опять на другом пароходе, по реке.
Бабушка сказала, что это очень большая река. Называется Днепр. И что около самой реки будет большой город. Это и будет Киев. Там очень хорошо. И там живет бабушка.
В Киеве, бабушка сказала, есть такие комнаты, и там можно всякую игрушку взять и поиграть. А когда не захочется, отдать назад, и тебе другую игрушку дадут. И так можно много-много раз. Сколько хочешь.
И еще в Киеве есть такой дом, куда все дети приходят, и там очень интересно.
И мы с бабушкой туда пойдем, и, может быть, мне там дадут ружье. И я буду ходить и петь.
Большие мальчики там делают самолетики, которые сами летают. И что я потом буду делать тоже самолетики.
Мне очень захотелось, чтобы скорее был Киев.
И я все глядел вперед и кричал:
— Бабушка, вон Киев!
А бабушка все говорила, что это не Киев, а деревня. И что там в садах растут вишни и яблоки и еще груши и сливы. И мы потом будем из слив варить варенье. Вдруг один дядя закричал:
— Смотрите, смотрите: невод!
И все стали смотреть на берег. Мы с бабушкой тоже стали смотреть.
Все кричали:
— Невод! Невод!
А там на реке была большая лодка, красная, и я думал, что эта лодка — невод, и сказал:
— Какой красный невод!
И все стали смеяться.
Бабушка мне сказала, что невод — это не лодка, а сетка. Она большая. Ее кидают в реку, а потом тянут к берегу и сгребают рыбу.
Я хотел посмотреть, как сгребают, но мы уже проехали. Я только видел, что там, на берегу, много людей.
Бабушка сказала, что это ничего, что мы проехали: в Киеве есть невод еще лучше, и мы с бабушкой пойдем смотреть, и я увижу, какие рыбы всякие бывают в реке. И есть рыба щука.
Она может так укусить, что даже может палец откусить. И она маленьких уток, совсем маленьких, которые еще утята, тоже хватает. И съедает. И всяких рыб тоже глотает. Только раков не может глотать. И мы пойдем смотреть на невод, и мне покажут щуку.
Потом мы с бабушкой обедали, и я ел куриную ножку.
Один дядя посмотрел в окно и сказал очень громко:
— Ого-го-го-го! Уже Киев видно!
А я не хотел есть, а хотел, чтоб посмотреть Киев. Бабушка сказала, что еще далеко. А я все равно не стал есть.
Бабушка вытерла мне руки, и я побежал на палубу смотреть. Я хотел смотреть, а смотреть не мог. Все хотели смотреть — стали и загородили.
А один матрос увидал, что я хочу смотреть, и сказал:
— А ну, давай пойдем.
И мы как пошли, и прямо на лестницу к капитану. Только не к капитану, а где ведра стояли.
Там ведра деревянные стояли. Матрос сказал — они чтоб помогать пожар заливать.
Он сказал мне:
— Держись за ведра.
А у них ручки из веревки. Они толстые. Они прямо как железные. Я за эту веревку стал держаться.
А матрос говорит:
— Гляди, вон Киев!
А там всё деревья и немного домов. А потом стало много домов видно. И пароходов всяких много. И лодок очень много. Наш пароход как загудел в гудок, так ведро стало прыгать.
А потом я услышал, что бабушка кричит:
— Алеша! Алеша! Куда ты делся?
А я не делся, я наверху. Я сначала не кричал, а потом крикнул:
— А я тут!
Бабушка все смотрела, где я. А я наверху. Я еще закричал:
— А я тут! А я тут!
И все стали смотреть на меня и смеяться. Бабушка тоже посмотрела.
Бабушка закричала:
— Ну, держись крепче!
Это потому, что загородки не было.
А у меня зато ведра были. Они в ряд стояли. Там длинная-длинная скамеечка. И в ней дырки большие. А в эти дырки ведра поставлены. Они ни за что не упадут.
Бабушка ко мне пришла и стала рукой ведро толкать. Думала, оно упадет. А оно не упало.
Бабушка сказала, что она боялась, что я упаду.
А я сказал:
— Ха-ха-ха! Это дядя матрос меня сюда привел, чтоб я Киев посмотрел.
Я очень хотел увидать бабушкин дом, где мы будем жить.
А бабушка сказала, что его все равно не видно и чтоб идти мишку прятать и вещи все, и мы пошли в каюту.
А потом пришел этот матрос и сказал, чтоб мы его ждали. Потому что он придет и наши вещи вынесет. А что сейчас пристань будет и ему надо идти помогать пароход привязывать.
Потом пароход толкнуло.
Бабушка сказала:
— Ну, приехали.
И все стали топать, все стали выходить, а мы не стали.
Бабушка сказала:
— Не вертись, успеем. Придет матрос и возьмет вещи.
А никто не приходил. И матрос не приходил.
Бабушка пошла посмотреть: может быть, он не может прийти, и велела, чтоб я сидел в каюте. Вдруг матрос пришел.
Он очень скоро схватил наши вещи и все говорил:
— Пошли, Алешка, пошли. Я извозчика нашел.
Мы опять на извозчике поехали.
Мы тихо поехали, потому что вверх. А потом опять скоро, и там улицы и трамваи, только не как в Москве. В Москве они побольше.
И вдруг бабушка закричала:
— Стойте!
И потом сказала:
— Ну, дома.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.