Как Маруся на меня рассердилась
Там под ветками тоже стояли палки. И я сказал Марусе тихонько:
— Давай потрясем!
А она не хотела. А я хотел нарочно толкнуть палку, чтоб слива упала. И толкнул ногой. А они не упали — ни одной. Маруся рассердилась и взяла и дернула меня за ухо и сказала:
— Ты не слухать! Ты не слухать!
А я ее хотел кулаками бить: зачем она меня за ухо?
Она меня поймала за руку и сказала:
— Ось сейчас до Матвея Ивановича поведу. Он тебя с саду выженит.
А я сказал:
— Вовсе не выженит, а я бабушке скажу, что ты меня за ухо.
А она сказала:
— А я скажу, что ты палку пихнул.
А я сказал, что не пихнул, а нечаянно.
А она сказала:
— Ты еще брешешь?
И хотела уходить.
А я побежал за ней и стал кричать потихоньку:
— Как это брешешь? Как это брешешь?
Это я потому так кричал, чтобы она не сердилась. Я очень испугался, что она уйдет. И тогда я буду один. А она все шла и говорила:
— А вот так и брешешь. Ты палку сам пихнул, а говоришь, что не хотел. Значит, неправда. Значит, ты брехун.
А я заплакал. И кричал:
— Не брехун! Не брехун!
И вдруг идет дядя. И на спине несет корзинку.
Дядя стал и говорит:
— Кто брехун?
А Маруся сказала:
— Кто брешет, тот и брехун.
И взяла меня за ручку. И мы пошли.
Я Марусе сказал, что я теперь не брехун и больше не буду палок пихать. А она достала из кармана семечек кабаковых и мне дала. А потом села на корточки и мне рукавом все лицо вытерла. Потому что я плакал.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.