Про кузнечика
Мы все стали по два, и Надежда Ивановна сказала, чтоб пели песню. И мы все стали петь. И руками махать, как военные. А потом не стали махать, потому что очень жарко. И мы пришли, где одна трава только растет. И Гриц сказал, что это степь. Там трава сама растет, ее не сажают. А деревьев там никаких нет, и кустов тоже нет. И Надежда Ивановна сказала, что мы можем идти как хотим. Мы немножко побежали, а потом устали. А я не устал. Потому что я очень хотел поймать тех, которые прыгали из-под ног. Они прыгнут, а потом немного полетят и опять сядут. И у них крылышки голубенькие.
Я стал за ними бегать. А Гриц мне сказал:
— Хочешь коника словить?
Гриц снял шапку и потом тихонько пошел — и вдруг как упал и шапкой по траве хлопнул! А потом говорит, чтоб я рукой доставал. Что у него там, под шапкой, коник сидит. А я сказал:
— Он не кусает?
Гриц сказал, что не кусает. Я полез рукой, а там он остренькими лапками ходит. Я руку назад выдернул. А Гриц смеется:
— Коника злякался!
А я сказал:
— И вовсе не злякался!
Я полез и ухватил коника. Он ножками шевелил. Я посмотрел, какой он. Он очень красивый. Он зеленый и с пятнышками. Гриц шапку подставил и сказал, чтоб я коника на шапку посадил. Он сказал:
— Нехай стрибне́.
Это значит, чтобы пускай он прыгнул.
Я посадил на шапку коника. Коник чуть-чуть посидел и как прыгнет! А потом голубенькие крылышки распустил и пролетел немножко.
А Надежда Ивановна подошла и сказала:
— А, это вы кузнечика ловили?
А я сказал:
— Не кузнечика, а коника.
Надежда Ивановна сказала, что, значит, я его раньше не знал, потому что по-русски он кузнечик, а это по-украински он коник.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.