Как мы играли в «Челюскина»
Потом Надежда Ивановна полезла в карман и вынула мячик. Маленький и черненький. И сказала, что мы сейчас пойдем играть в мячик.
Мы стали в кружок и бросали мячик и ловили.
Только не все ловили, потому что не могли схватить и потому, что мячик очень мимо летел.
Я никак не мог поймать и хотел плакать. А Надежда Ивановна поймала мячик и крикнула мне:
— Ну, лови!
И кинула мне прямо в руки. Я его не мог схватить, я его руками к себе прижал. А все-таки не уронил. А потом взял и кинул. А потом мы ходили все вокруг и пели. И так пели, что устали.
Надежда Ивановна сказала, чтоб мы шли на веранду. И что она нам будет рассказывать про пароход. Как он шел, а кругом лед. И как потом пароход потонул, а люди стали жить на льду, и никуда нельзя было уйти. Это она нам так рассказывала. И что потом прилетели самолеты и всех людей перевезли на землю. И что пароход этот назывался «Челюскин», и что там была совсем маленькая девочка, и ее тоже перевезли на самолете.
А потом мы в это играли. Гриц из скамеек сделал пароход. И мы там жили, и мы ехали все на этом пароходе. А Гриц был Шмидт, который был самый главный. А я был Воронин, который был капитан. И у девочек были куклы. Они тоже ехали с нами.
А потом Гриц сказал, что наш пароход сейчас потонет, потому что его лед поломает. И чтоб все выходили, а то все утонут. Все вышли, и кукол тоже вынесли.
Гриц взял и все скамейки повалил и сказал, что это пароход потонул. Пароход «Челюскин» потонул. Гриц сказал, чтоб все говорили, что очень холодно.
И потом мы из скамеек делали палатки. Мы их заборчиками ставили, чтоб у всех были домики.
А потом мы были летчики, и мы руки ставили, как самолет, и делали: «Р-р-р!..» И мы летали и всех перевозили.
Мы сказали Надежде Ивановне, что уже всех перевезли. Мы потом были собаками. И я тоже, потому что я маленький. И мы все лаяли очень громко.
А Гриц нас всех перевез, потому что он потом был летчиком, а не Шмидтом. Когда он нас вез, мы бежали и тоже лаяли. А одна девочка визжала.
Это она сказала, что она так боится лететь.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.