Джордж Стефенсон
Но паровоз не знал, что на соседних копях механик-самоучка из чумазых шахтеров сидел и думал, как спасти, как выручить паровоз. Этот рабочий, Джордж Стефенсон, делал маленькие паровозики, игрушечные рельсы и пробовал.
— Смотри, смотри, Роберт, — говорил он своему сынишке, — ведь тащит! А ну, положи еще вон ту гайку на вагон.
Маленький паровоз бегал по полу по рельсам, по гладким рельсам без всяких зубцов и насечек и волочил за собой груженые вагончики.
— А ну, давай, нагрузим еще! — говорил Стефенсон сыну, и оба принимались накладывать на игрушечные вагончики камешки, железки, кусочки угля.
— Как ты думаешь, потащит? — спрашивал отец.
— Пускаем. — И сын сам поворачивал маленький кран и давал ход машине.
— Везет! — радовался мальчик. — И шипит! Прямо как водокачка, что на копях.
— Не в шипении, брат, дело, — сказал отец, — а вот смотри: рельсы гладкие. — Стефенсон провел пальцем по игрушечному рельсу. Сын тоже. — Нет, ты слушай: рельсы гладкие, колеса гладкие, и смотри, сколько тянет. Вон сколько мы всякого добра навалили!
— Ну так что же? — спросил сын.
— А то, Роберт, что люди все боятся, что паровозу скользко будет тянуть. Заставляют паровоз по зубцам ходить. Вот в Вайламе, говорят, так. Паровоз весь трясется, ломается!
— Бедный паровоз, — сказал Роберт.
— А вот завтра пойду его выручать, — сказал отец.
Наутро Стефенсон был уже на соседних копях. На копях шипела и ухала паровая водокачка — она все время откачивала воду из угольной шахты. Стефенсон хорошо знал это место — он здесь вырос.
А вон высокая черная труба ползет. Длинная, как папироска торчит. Стефенсон пошел туда. Паровоз только что после починки вышел на работу.
— Пыхтелка чертова! — ругал его рабочий. — Заскрипела, кляча!
Паровоз тужился, старался и вздрагивал от страха на каждом стыке чугунных рельсов. Паровоз сразу заметил Стефенсона: все злятся, ругаются, а этот стоит и так участливо и внимательно смотрит. И вот рядом пошел и смотрит под низ, нагнулся, как раз глядит на больное, на зубчатое колесо. Паровозу стало веселее. Он даже пошел смелей. Но как раз проклятое зубчатое колесо заело в зубце бокового рельса, паровоз рванул, тряхнулся и чуть не соскочил с рельсов. А этот добрый человек так покачал головой, что паровоз понял: этот человек знает, как больно паровозу царапаться по проклятым зубцам, жалеет его.
И паровоз каждый день теперь ждал — что будет. Не может быть, чтоб этот человек не помог ему.
Вдруг в одно утро не пришли и не растопили паровоз, как всегда.
«Может быть, путь чинят, — думал паровоз, — а вдруг это тот человек...»
Так и оказалось. Тот человек пришел с хозяином.
— Вы уверены, мистер Стефенсон, что можно обойтись без зубчатки? — говорил хозяин.
Паровоз замер. Неужели без зубчатки?
— Вполне уверен и гарантирую, что паровоз будет легко ходить по гладким рельсам и свободно таскать груженые вагоны.
С этих пор и пошло. Вот радовался паровоз, когда без этого зубчатого сапога он побежал в первый раз по гладким рельсам. Как снова на свет народился. А Стефенсон все не унимается.
— Смотрите, — говорит, — его трясет на этих чугунных подкладках. Так нельзя!
А паровоз думал: «Да что там подкладки — зубцов проклятых нет; вон, вон как — у-ух!» И он покатился со всех четырех колес.
Подложили деревянные подушки под рельсы — ну, совсем хорошо. Паровозу казалось, что это даже липшее. Теперь можно работать! И паровоз с радости так дернул груженный углем поезд, что стоявшие на вагонах рабочие полетели с ног.
— Да, теперь только рельсы, мистер Блекет, — говорил Стефенсон хозяину, — нельзя, чтобы они оставались чугунными.
«Чего еще не хватало? — думал паровоз. — Вот оно — у-ух!» И он весело побежал, чтоб показать, как хорошо и на этих, чугунных.
Теперь паровоз уже никто на копях не ругал ни клячей, ни чертом.
— Надо было понять, чего он хочет, — говорил шахтер.
«А не ругаться зря», — присвистнул паром веселый паровоз и покатил за водой.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.