Авторы
 

Глава десятая

А потом вдруг Сергей и перестал совсем говорить о наследнике. Как только прекратились о нем речи в устах Сергеевых, так засел Федя Лямин и в ум и в сердце Катерины Львовны. Даже задумчивая и к самому Сергею неласковая она стала. Спит ли, по хозяйству ли выйдет, или богу молиться станет, а на уме все у нее одно: «Как же это? за что в самом деле должна я через него лишиться капитала? Столько я страдала, столько греха на свою душу приняла, — думает Катерина Львовна, — а он без всяких хлопот приехал и отнимает у меня... И добро бы человек, а то дитя, мальчик...» На дворе стали ранние заморозки. О Зиновии Борисыче, разумеется, никаких слухов ниоткуда не приходило. Катерина Львовна полнела и все ходила задумчивая; по городу на ее счет в барабаны барабанили, добираясь, как и отчего молодая Измайлова все неродица была, все худела да чаврела, и вдруг спереди пухнуть пошла. А отрочествующий сонаследник Федя Лямин в легком беличьем тулупе погуливал по двору да ледок по колдобинкам поламывал. — Ну, Феодор Игнатьич! ну, купецкий сын! — кричит, бывало, на него, пробегая по двору, кухарка Аксинья. — Пристало это тебе, купецкому-то сыну, да в лужах копаться? А сонаследник, смущавший Катерину Львовну с ее предметом, побрыкивал себе безмятежным козликом и еще безмятежнее спал супротив пестовавшей его бабушки, не думая и не помышляя, что он кому-нибудь перешел дорогу или поубавил счастья. Наконец набегал себе Федя ветряную оспу, а к ней привязалась еще простудная боль в груди, и мальчик слег. Лечили его сначала травками да муравками, а потом и за лекарем послали. Стал ездить лекарь, стал прописывать лекарства, стали их давать мальчику по часам, то сама бабушка, а то Катерину Львовну попросит. — Потрудись, — скажет, — Катеринушка, — ты, мать, сама человек грузный, сама суда божьего ждешь; потрудись. Катерина Львовна не отказывала старухе. Пойдет ли та ко всенощной помолиться за «лежащего на одре болезни отрока Феодора» или к равней обедне часточку за него вынуть, Катерина Львовна сидит у больного, и напоит его, и лекарство ему даст во-время. Так пошла старушка к вечерне и ко всенощной под праздник введения, а Катеринушку попросила присмотреть за Федюшкой. Мальчик в эту пору уж обмогался. Катерина Львовна взошла к Феде, а он сидит на постели в своем беличьем тулупчике и читает патерик. — Что ты это читаешь, Федя? — спросила его, усевшись в кресло, Катерина Львовна. — Житие, тетенька, читаю. — Занятно? — Очень, тетенька, занятно. Катерина Львовна подперлась рукою и стала смотреть на шевелящего губами Федю, и вдруг словно демоны с цепи сорвались, и разом осели ее прежние мысли о том, сколько зла причиняет ей этот мальчик и как бы хорошо было, если бы его не было. «А ведь что, — думалось Катерине Львовне, — ведь больной он; лекарство ему дают... мало ли что в болезни... Только всего и сказу, что лекарь не такое лекарство потрафил». — Пора тебе, Федя, лекарства? — Пожалуйте, тетенька, — отвечал мальчик и, хлебнув ложку, добавил: — очень занятно, тетенька, это о святых описывается. — Ну читай, — проронила Катерина Львовна и, обведя холодным взглядом комнату, остановила его на раз рисованных морозом окнах. — Надо окна велеть закрыть, — сказала она и вышла в гостиную, а оттуда в залу, а оттуда к себе наверх и присела. Минут через пять к ней туда же наверх молча вошел Сергей в романовском полушубке, отороченном пушистым котиком. — Закрыли окна? — спросила его Катерина Львовна. — Закрыли, —отрывисто отвечал Сергей, снял щипцами со свечи и стал у печки. Водворилось молчание. — Нонче всенощная не скоро кончится? — спросила Катерина Львовна. — Праздник большой завтра: долго будут служить, — отвечал Сергей. Опять вышла пауза. — Сходить к Феде: он там один, — произнесла, подымаясь, Катерина Львовна. — Один? — спросил ее, глянув исподлобья, Сергей. — Один, — отвечала она ему шепотом, — а что? И из глаз в глаза у них замелькала словно какая сеть молниеносная; но никто не сказал более друг другу ни слова. Катерина Львовна сошла вниз, прошлась по пустым комнатам: везде все тихо; лампады спокойно горят; по стенам разбегается ее собственная тень; закрытые ставнями окна начали оттаивать и заплакали. Федя сидит и читает. Увидя Катерину Львовну, он только сказал: — Тетенька, положьте, пожалуйста, эту книжку, а мне вон ту, с образника, пожалуйте. Катерина Львовна исполнила просьбу племянника и подала ему книгу. — Ты не заснул ли бы, Федя? — Нет, тетенька, я буду бабушку дожидаться. — Чего тебе ее ждать? — Она мне благословенного хлебца от всенощной обещалась. Катерина Львовна вдруг побледнела, собственный ребенок у нее впервые повернулся под сердцем, и в груди у нее протянуло холодом. Постояла она среди комнаты и вышла, потирая стынущие руки. — Ну! — шепнула она, тихо взойдя в свою спальню и снова заставая Сергея в прежнем положении у печки. — Что? — спросил едва слышно Сергей и поперхнулся. — Он один. Сергей надвинул брови и стал тяжело дышать. — Пойдем, — порывисто обернувшись к двери, сказала Катерина Львовна. Сергей быстро снял сапоги и спросил: — Что ж взять? — Ничего, — одним придыханием ответила Катерина Львовна и тихо повела его за собою за руку.
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
Atlex - надежный хостинг
Email: otklik@ilibrary.ruО библиотеке
©1996—2019 Алексей Комаров. Подборка произведений, оформление, программирование.
Яндекс.Метрика