В разные стороны
Река. На берегу Тимур. В руках у него дешевенький клеенчатый портфель. Сидя на траве, он расстегивает портфель, просматривает какие-то бумаги, раскрывает газету. Там его портрет, а под ним: «Ребята-пионеры обещали помочь колхозу...»
В гневе комкает Тимур газету, собирает бумаги в охапку, запихивает их обратно в портфель, вскакивает и шныряет портфель с обрыва в речку.
Шлепнулся портфель в воду. Рассыпались и поплыли по реке бумаги.
Плывет по реке лодка. Сидят в лодке Женя, ее подруга Таня. На веслах Квакин. В руках у девочек большие букеты полевых цветов. На голове у Жени венок.
Квакин (обращаясь к Жене):
— Когда я был хулиганом...
Женя:
— Врешь! Никогда ты не был хулиганом...
Квакин (обиженно):
— Был. Спроси у кого хочешь. Мы не только по садам шныряли... Были дела и почище.
Женя (хладнокровно):
— Все равно врешь. Не такое у тебя лицо. Нос не такой. Хулиган должен быть — вот... вот... и вот... (Делает три энергичных движения и гримасы.) А у тебя — вот... вот... и вот... (Делает три глуповато-добродушные гримасы.)
Квакин (обиженно):
— Очень странно! Как это не был, когда был? Конечно, у некоторых выражение бывает вот! (Делает надменное лицо, по-видимому передразнивая Тимура.) Но о них, мне кажется, вспоминать совсем некстати.
Женя (просто):
— Я, Миша, никого не вспоминаю...
Она сняла венок с головы, опустила его в воду. Плывет венок. Плывут корабликами белые тимуровские бумажки.
Сарай. Над ним флаг.
На чердаке разгром. Все развалено и растащено.
Поклевывая крошки, воркуют голуби. Вдруг голуби взлетают.
Из темного угла чердака показывается Тимур. Он подходит к столбу, развязывает веревки, опускает флаг команды — звезду с четырьмя расходящимися лучами — и бережно прячет за пазуху. Еще раз оглянулся. Разор, разгром.
Спрыгнул Тимур с чердака и наткнулся на Колю Колокольчикова.
Тимур:
— Ты что?
Коля (заикаясь):
— Мы тебя ищем. Мы тебя ждем. Мы будем с тобой...
Тимур (обрадованно):
— Кто мы? Где ждете?
Коля (показывает на кусты):
— Ну, мы... народ... люди...
Быстро раздвигает Тимур кусты и видит: на поляне сидят Симаков, маленькая востроносая Нюрка (которой Тимур когда-то вернул козу), за руку она держит круглоголового братишку.
Тут же стоит белокурая шестилетняя девчурка (дочь убитого лейтенанта Павлова). Она держит в руках фанерного зайца.
Улыбка скользнула по губам Тимура. И он говорит:
— Гей, люди, люди! Чего вы от меня ждете? Теперь я больше никому не начальник.
Белокурая девчурка молча протягивает Тимуру фанерного зайца. Тимур берет девчурку на руки и, неловко улыбнувшись, говорит:
— Ну что же, люди! Будем начинать жить сначала.
Поле, огород.
Жарко палит солнце. Видны согнутые спины женщин, занятых прополкой.
Тимур босой, одет во все старенькое. На голове плохонькая кепка. Руки его черны. Локтем вытирает он лоб. Он берет с грядки кувшин с водой, пьет и затем через борозду передает его Коле Колокольчикову, который, стоя на коленях, выпалывает траву.
На Коле широкая дырявая шляпа из соломы. Глотнув воды, он передает кувшин дальше.
На этом участке работает всего человек десять мальчиков и девочек.
Возле загорелой растрепанной Нюрки сидит ее большеголовый братишка и тычет пальцем в какую-то букашку.
Поднялась, перепрыгнула Нюрка через грядку и, остановившись возле работающего Тимура, объясняет:
— Ты хватаешь лебеду одной рукой; бери двумя сразу. (Показывает.) А полынь не тяни за стебель, запускай пальцы в землю, дергай под корень.
Тимур:
— Хорошо, понятно!.. Я свою гряду окончу, приду к тебе на помощь.
Нюрка (удивленно):
— Да я в два раза скорее тебя окончу. Эту работу я знаю. Это тебе не колесо крутить. (Показывает.) Трын... брын... зазвенело!
Она перепрыгнула к Коле Колокольчикову, сразу что-то заметила и наклонилась:
— А ты, дорогой, рассаду выдернул да и пхнул назад без корня в землю! Бригадир придет — стыдить будет. А меня бабка раньше за такие дела по ногам крапивой.
Раздается удар о подвешенный железный рельс — это перерыв. Кончают работу взрослые женщины.
На ребячьем участке Коля встает, пробует выпрямиться, гладит свою поясницу.
Медленно, вытирая лбы, поправляя сбившиеся волосы и отряхиваясь от земли, выходят на межу и садятся рядышком на траву мальчишки и девчонки.
Высоко в небе летят самолеты.
И как сидят ребятишки по меже, так, не сходя с места, один за другим ложатся спиной на траву и смотрят в небо.
Летят самолеты.
Нюрка (лежа возле Тимура):
— Далеко полетели?
Тимур:
— Не знаю.
Нюрка:
— Это простые или военные?
Тимур:
— Военные
Нюрка:
— А война будет?
Тимур:
— Говорят, будет...
Нюрка:
— Нам что!.. Нас не возьмут... Нас это дело не касается...
Откуда-то из-под лопуха возмущенный голос Колокольчикова:
— Как — не касается?! А еще пионерка... Это всех касается.
Нюрка (равнодушно):
— Сиди! Ты капусту зачем в грядку без корня втыкнул?.. А тоже — касается!..
Мужской голос:
— Здоро́во, ребята!
Все вскакивают и опять сидят на меже рядом.
Мужчина:
— Кто у вас тут старший?
Коля Колокольчиков (показывая на Тимура):
— Он старший... А она (на Нюрку) вроде как бы ученый специалист по капустной части.
Мужчина (Коле):
— А ты кто?
Коля (задорно):
— Я рядовой пионер, товарищ председатель. Чин небольшой, но весьма почетный...
Раздается удар молотка о рельс. Все поднимаются.
Мужчина (приглядываясь к измазанному, плохо одетому Тимуру):
— Ты Тимур?
Тимур (не очень охотно):
— Да... Тимур...
Мужчина (оглядывая небольшую кучку ребят):
— Почему же народу пришло так мало? Я слыхал, что у вас ребят много...
Тимур (горько):
— Все пришли... (Отворачиваясь.) Остальные... заняты, товарищ председатель.
Слышна громкая команда:
— Рота, кругом!
И видно, как на зеленой площадке у забора, возле которого сидит на лавочке старуха, человек двадцать ребят маршируют строем.
Гейка командует:
— Рота, стой!
Остановились ребята.
Гейка командует:
— Ложись!
Легли.
Гейка:
— Вставай!
Встали.
Гейка:
— Ложись!
Легли.
Гейка:
— Вставай!
Встали.
Гейка очутился рядом с сидящей на скамейке старухой.
Старуха поднимается. У ее головы на калитке вычерчена углем пятиконечная звезда — знак тимуровской команды.
Старуха спрашивает у Гейки:
— А что, сынок, разве воды в бочку вы мне и сегодня не принесете?
Гейка смутился, отвернулся и командует:
— Стоять смирно! Не шевелись! Вы кто? Военная рота! Ваше дело — строй, бой! (Меняя голос.) За мной, ша-агом марш!
Дружно топнули за Гейкой ребята.
Гейка, оборачиваясь к старухе, хмуро вполголоса говорит ей:
— Нет, мамаша, воды больше никому не будет.
Вдоль забора по аллейке идет усталый, измазанный Тимур. Он тащит два ведра с водою, за ним следом двумя руками тащит одно ведро Нюрка.
Слышен мерный, ровный топот и команда: «Ать... два... ать... два...»
Из-за поворота во всю ширину аллеи прямо навстречу Тимуру ведет свой отряд Гейка.
Увидал усталую, немного смешную фигурку обтрепанного, чумазого Тимура.
У всей первой шеренги отряда удивленные лица.
Гейка (сурово):
— Ать... два... ать... два!
Отряд идет прямо на Тимура.
Тимур оборачивается и видит, что Нюрке нести ведро трудно. Тогда он продолжает идти не сворачивая.
Большой отряд и Тимур с маленькой Нюркой сближаются почти вплотную.
Гейка не выдерживает и зло командует:
— Пол-оборота на-пра-во!
Отряд сворачивает и обходит Тимура и Нюрку.
Гейка (зло, но почти с восхищением):
— Упрямый... черт! (Кричит.) Пол-оборота нале-во!
Тимур, продолжая идти, говорит Нюрке насмешливо, но удовлетворенно:
— Кутузов! Барклай де Толли... Эк он команду рявкнул!
Музыка аккордеона.
На террасу поднимается полковник Александров. Аккордеон внезапно смолкает. Навстречу отцу выскакивает Женя. За ней — Ольга.
Женя бросается отцу на шею, виснет, болтает ногами и, счастливая, ревниво отталкивает Ольгу.
Ольга:
— Женька!.. Папа, что она меня к тебе не пускает!
Женя:
— Папа, ты как... ты к нам почему?
Отец:
— А что? Разве ты мне не рада?
Женя:
— Рада. Но ты говорил: нельзя... Тебе всегда некогда... (Смотрит на отца.) Папа, почему у тебя было три шпалы, а стало четыре? Ты теперь полковник? А ты генералом будешь?
Ольга (мягко обнимая отца и отталкивая Женю):
— Нет, не будет, потому что ты оторвешь ему голову или свернешь шею. Папа, ты к нам надолго?
Отец:
— Надолго!
Женя (обрадованно):
— О, как давно ты не приезжал к нам надолго!
Она не знает, как услужить отцу: хватает его фуражку, кладет ее на подоконник, берет из его рук плащ, полевую сумку. Ведет за руку в комнату, заглядывает ему в лицо и бормочет:
— Тебе будет с нами хорошо... (Оглядывается.) Ты будешь спать в моей постели... (Показывает.) Здесь мягче... А я лягу вот на этом диване. (Садится на диван.)
Широкоплечий полковник смотрит на ее тоненькую легкую кровать с кружевными оборками и, улыбнувшись, говорит:
— Нет, дорогая, уж лучше на диване я лягу.
И сел с ней рядом. К ним подсаживается Ольга.
Полковник, освобождая Ольге место, берет с дивана книгу и, заглядывая в нее, спрашивает:
— Как дела с твоей железобетонной специальностью?
Ольга (со вздохом):
— Папа, завтра я должна уехать в город, у меня консультация. Из города я вернусь только послезавтра к обеду. (Торжествующе.) Но зато в понедельник у меня последний экзамен!
Утро. Яркое солнце. На веранде за чайным столом сидит полковник. Он в простой белой рубашке. Ольга ставит на стол завтрак. Она готовит яичницу, подчитывает учебник и укладывает свои книги и вещи в чемоданчик.
Женя подхватывает с середины стола тарелки с едой, пододвигает их вплотную к стакану отца, и на столе перед ним не остается и сантиметра свободного места.
Ольга подает еще тарелку. Женя хватает ее и ставит вторым этажом (больше некуда) на молочник.
Отец, оглядевшись, отодвигает посуду:
— Постой... постой! Ты меня совсем посудой задавила. Я не голоден. Я приехал из богатого края.
Женя:
— А из какого?
Отец (хитро покосившись на дочь):
— Спрашиваешь? А что не скажу — знаешь.
Женя:
— Папа, там еще войска есть?
Отец:
— Есть.
Женя:
— Но лучше твоего танкового полка уже, наверное, нигде нету. Я так давно решила!
Отец (добродушно):
— Ну конечно, если ты так решила, тогда нету.
Женя:
— А если бы и сам нарком?..
Отец:
— Он? Он бы, вероятно, еще подумал.
Женя (со вздохом):
— Я не могу думать! Я уже сказала об этом всем своим друзьям и подругам.
Отец:
— У тебя друзей много? И, конечно, из них Тимур первый?
Ольга:
— Ну как же... Женя, почему его и вчера и сегодня не видно?
У Жени растерянное лицо.
Отец (поддразнивая):
— Что же ты так вспыхнула? А я его по пути с другой девчонкой встретил... (После паузы, успокоительно.) Он был чумазый, и они несли в ведрах воду. Ты его позови сюда, Женя.
Женя встала. Она, по-видимому, хочет что-то сказать отцу, но Ольга не так поняла ее движение и остановила:
— Женя, погоди, не сейчас. Папа приехал надолго, и ты еще Тимура сто раз позвать успеешь...
Женя (вспыхнув):
— Я?.. Позвать... Ты ничего не понимаешь!
Полковник посмотрел на Женю.
На глазах у нее слезы.
Полковник:
— Женя, что с тобой?
Она быстро проводит пальцами по ресницам и говорит задумчиво:
— Ничего! Папа, на земле все говорят: «война и война...» Папа, посмотри, какое небо голубое! Мы будем ходить в лес... на речку... купаться... кататься на лодке... и ты будешь не полковник, не рабочий, не служащий, а просто папа. (Пытливо заглядывает ему в глаза.) Так не бывает? Ну хорошо, пусть ненадолго, только на один месяц. Мы будем жить весело. Если у тебя есть деньги, ты подари мне патефон... мы будем заводить марши, танцы. Папа, я что-то говорю... говорю... а сама знаю, что это глупости. Но мне хорошо, и я при тебе не могу говорить иначе.
Ольга (укоризненно, отодвигая стакан):
— Женя, когда ты так говоришь, я не могу пить чай. Вот видишь, и папа ничего не ест тоже. Ты говори что-нибудь поспокойнее и попроще.
Женя (зажмуриваясь):
— Ах, это просто! Это все очень просто!..
Отец (меняя тему разговора):
— Мы попьем чаю, проводим на вокзал Ольгу и пойдем гулять. Ты покажешь мне ваш сад, ваш штаб, ты позовешь Тимура.
Женя (опять растерявшись):
— Его, наверное, дома нет. Они в колхозе на работе.
Отец (добродушно):
— А ты почему не на работе?
Женя (совсем растерявшись):
— Я... не знаю... там, наверное, уже есть люди... и больше туда не нужно.
Полковник (заглядывая Жене в лицо):
— Ты что-то краснеешь, путаешься. Женя, сядь и скажи мне правду.
Тропкой по роще-парку возвращаются с работы Тимур, Нюрка и ее маленький братишка. В руках у них прополочные тяпки.
В лесу слышен далекий свист.
Тимур (передавая Нюрке свою тяпку):
— Ты иди, а я пойду напрямик (показывает) рощей...
Нюрка:
— Завтра на работу опять в то же время?
Тимур:
— И завтра и послезавтра. Людей у нас теперь мало, а что обещано, то будет сделано. (Заглядывая Нюрке в лицо.) Почему у тебя на носу ссадина?
Нюрка (беспечно):
— Эка беда, ссадина! Кабы на ноге или руке... А я не носом работать буду.
Тимур скрылся в кустах.
Нюркин братишка-малыш (показывая палец):
— А у меня, Нюрка, на пальце царапина.
Нюрка (добродушно):
— И тебе не беда. Ты все равно большой лодырь... (Насторожилась.)
В роще повторяется свист.
Тимур выходит на маленькую поляну. Окрик:
— Стой!
Тимур остановился.
Его окружает шайка под командой Фигуры.
Фигура:
— Ну, теперь мы тебе покажем!
Тимур смотрит на Фигуру и, пожав плечами, свысока спрашивает:
— А что ты, Фигура, со мной можешь сделать?
Фигура (озадаченно):
— Как что? Мы тебя изобьем по чем попало.
Тимур (после паузы):
— Бей! Но до смерти ты меня не заколотишь. А наши узнают, и тебе самому спуска не будет.
Фигура:
— Врешь! У тебя больше нет команды! Ваша команда кончилась, разлетелась... Теперь опять мы — сила!
Тимур:
— Кончилась? Разлетелась? Это наше, а не твое дело. Ну, бей! Видишь, я уже и глаза зажмурил.
Фигура (после колебания — ударить Тимура или нет, говорит грозно и удивленно):
— У тебя две жизни или одна? Ты со мной как разговариваешь? О чем думаешь?
Тимур трогает Фигуру за рукав и совсем неожиданно спрашивает:
— Фигура, ты стихи любишь?
Фигура (вылупил глаза, удивлен до крайности):
— Чего-о?
Тимур:
— Стихи. Ну вот, например:
Отец, отец! Дай руку мне...
Ты чувствуешь — моя в огне.
Знай, этот пламень с юных дней,
Таяся, жил в душе моей...
Скажи, Фигура, у тебя пламень в душе есть?
Фигура (опять вылупив глаза):
— Чего-о? Я тебя еще раз спрашиваю: ты, когда со мной говоришь, о чем думаешь?
Тимур (продолжает):
Имел одной он думы власть,
Одну, но пламенную страсть...
(Деловито.) Вы меня бить будете? Так бейте, не задерживайте! (С досадой.) А то вам зря шататься, а мне завтра чуть свет на работу!..
Фигура (после долгого колебания, зло):
— Иди к черту!
Тимур:
— Прощай, Фигура... Стихи я тебе потом дочитаю... (Уходит.)
Повернувшись к ребятам и кивнув головой в сторону ушедшего Тимура, Фигура говорит:
— Вот упрямая порода! Что это он там бормотал? (Надвигаясь на одного из мальчишек.) А у тебя есть в душе пламень?
Мальчишка (гордо):
— Нет... этого нету...
Фигура (горько и зло.):
— Вот то-то и есть, что нету!
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.