Глава XXXVII
в которой продолжается рассказ о знаменитом приключении с дуэньей Долоридой
Герцог и герцогиня были чрезвычайно довольны, видя, с какой легкостью Дон Кихот поддается их замыслу; в эту минуту заговорил Санчо:
— Боюсь я, как бы эта сеньора дуэнья не подставила ножку обещанному мне губернаторству; дело в том, что один аптекарь-толеданец, который по части правильного выговора собаку съел, говаривал мне не раз, что где в дело замешиваются дуэньи, там уж ничего хорошего не жди. Господи, помилуй, до чего этот аптекарь терпеть не мог дуэний! Вот я и думаю, что раз все дуэньи докучливы и зловредны, без различия их звания и положения, то каковы же должны быть дуэньи Долориды, вроде этой графини Три Фалды, или Три Хвоста? (У нас в деревне, что фалды, что хвосты — все едино.)
— Замолчи, друг мой Санчо, — сказал Дон Кихот; — эта сеньора дуэнья приехала ко мне из таких далеких стран, что уж наверное она не входит в число тех дуэний, о которых говорил аптекарь, тем более, что она — графиня, а графини служат дуэньями только королевам или императрицам, а у себя дома они весьма знатные дамы, и им прислуживают другие дуэньи.
Донья Родригес, слышавшая этот разговор, сказала:
— У моей сеньоры герцогини есть такие дуэньи, которые тоже могли бы быть графинями, если бы судьбе было угодно; но туда клонит закон, куда король хочет; и пусть никто не говорит дурно о дуэньях, особенно, если они старые девы; хоть я и не принадлежу к их числу, но все же мне ясно и понятно, что дуэньи-девицы имеют преимущество перед дуэньями-вдовами, а кто сунется нас остричь, у того ножницы к рукам прилипнут.
— А еще, — возразил Санчо, — мой цирюльник говаривал, у дуэний есть столько чего остричь, что лучше нам к этой кашице не подступаться.
— Оруженосцы всегда были нашими врагами, — ответила донья Родригес, — они, идолы, вечно торчат в передних и вечно с нами встречаются, так что все время, свободное от молитв (а его у них предостаточно), они сплетничают: перебирают нас по косточкам и роют яму нашей доброй славе. Чтоб им всем попасть на плавучие доски, а мы назло им будем жить, да еще в княжеских палатах, хотя бы нам приходилось там помирать с голоду и покрывать свои мягкие или немягкие телеса черными хламидами на манер того, как во время крестного хода покрывают коврами навозные кучи. Честное слово, если бы только время приспело и было позволено, я бы с легкостью могла доказать целому миру, а не одним лишь присутствующим, что в груди у дуэньи цветут все добродетели.
— Мне кажется, — сказала герцогиня, — что моя добрая донья Родригес права, и даже очень права; но ей придется подождать, ибо теперь не время выступать на защиту себя самой и остальных дуэний, опровергая дурное мнение злого аптекаря и искореняя предубеждение великого Санчо Пансы.
На это Санчо ответил:
— С тех пор как я подобрался к губернаторскому званию, я больше не подвержен слабостям оруженосцев, а потому теперь за всех дуэний на свете я и дикой фиги не дам.
Разговор о дуэньях наверное бы продолжился, если бы не послышались снова звуки флейты и барабанов, из чего все присутствующие заключили, что дуэнья Долорида уже вошла в сад. Герцогиня спросила герцога, не следует ли выйти к гостье навстречу, поскольку она все-таки графиня и знатная дама, но, прежде чем герцог успел ответить, Санчо сказал:
— Поскольку она графиня, вашим высочествам надлежит выйти к ней навстречу; но, поскольку она дуэнья, я считаю, что вам незачем двигаться с места.
— Кто тебя просит вмешиваться, Санчо? — сказал Дон Кихот.
— Кто просит? — ответил Санчо. — Я вмешиваюсь потому, что имею право вмешиваться в качестве оруженосца, изучившего правила вежливости в школе вашей милости, а ведь вы — самый вежливый и, можно сказать, благовоспитанный рыцарь; в делах же учтивости, как ваша милость мне объясняла, столько же теряет тот, у кого одной картой больше, сколько и тот, у кого одной картой меньше; больше ничего не скажу: умному человеку и двух слов довольно.
— Правильно сказано, Санчо, — промолвил герцог, — посмотрим сначала, какой вид у этой графини, а затем определим, какие ей полагаются почести.
В эту минуту снова предстали перед ними флейтист и барабанщики. И тут автор заканчивает эту короткую главу и переходит к следующей, посвященной тому же приключению, занимающему одно из видных мест в нашей истории.
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.