Глава 11
Между тем Сергей собирал где мог сведения, решив при первом случае убежать к партизанам. Он ежедневно слышал о том, что их в городе полно, что их переодетые шпионы снуют повсюду по улицам и базарам, всматриваясь и вслушиваясь во все.
— Но где же они прячутся? — как-то спросил он своего собеседника.
— Далеко! — усмехнулся тот. — Видите те сопки? — И он указал на горы, возвышавшиеся недалеко за рабочим поселком. — Так я ручаюсь, что если бы вы — один, конечно, — попробовали подняться туда, то попались бы живо.
— Но почему же не принимают никаких мер? Ну, отряд бы хотя послали.
— Посылали! — И тот безнадежно махнул рукой. — Да что толку! Кругом у них шпионы. Эти, — он указал на окраины, — сами полубандиты. Покрывают, предупреждают. А по горам гоняться удовольствия мало.
Сергей возвращался домой и шел задумавшись. Вдруг он заметил, что очутился посреди большой толпы, запрудившей улицу. Взглянул — впереди солдаты стоят и никого не пропускают. Почти у каждых ворот то же.
Квартал был оцеплен командой от коменданта города. Проверяли документы.
— Всем, всем, господа, предъявлять! Никто не освобождается. Военнослужащие тоже, — услышал он чей-то громкий голос.
— Константин Николаевич! — И кто-то тронул Сергея за рукав.
Обернувшись, он увидел госпожу Красовскую.
— Как хорошо, что я вас встретила. Пойдемте вместе, а то я паспорт из дома не захватила.
«Чтоб тебе провалиться!» — мелькнуло у Сергея.
— Вы постойте тут, пожалуйста, — торопливо освобождая руку, ответил он. — Тут очередь большая, а я сейчас все устрою.
Оставив ее удивленною такой поспешностью, он скрылся. Самое лучшее в таких случаях действовать как можно спокойней и решительней. Это уже несколько раз испытывал Сергей. Заметив, что возле одного переулка толпа слишком наседает на постового солдата, он подошел, ругаясь:
— Ты что, безмозглая башка, бабой стоишь? Тебя зачем сюда поставили? Смотри, тебе скоро на шею сядут. Не подпускать к себе никого на десять шагов!..
И пока растерявшийся солдат отгонял толпу, он спокойно прошел мимо и, очутившись по ту сторону, смешался с любопытными, завернул за угол и пошел прочь.
«Ну, — думал он, очутившись далеко, — теперь ворочаться домой нельзя. Куда же теперь идти?»
И он остановился раздумывая. Поднял голову, и перед его глазами встали сопки.
«Туда!» — решил он.
У самой подошвы гор кривыми, узенькими уличками раскинулся захудалый поселок. Маленькие домики низко вросли в землю. Плохо сколоченные заборы, через которые можно было заглядывать с дороги, шатались как пьяные. А деревянные крыши многих лачужек, точно отягощенные непосильной ношей, осели серединой книзу.
Народа не было видно вовсе, все как повымерли или попрятались. Но, проходя мимо, Сергей чувствовал на себе из-за ворот и из окошек недоброжелательные взгляды. Когда Сергей миновал крайний домик, то остановился возле старого сарая. Сорвал с плеч погоны и отбросил их в сторону. Гора казалась раньше очень близкой, но прошло еще немало времени, прежде чем он добрался до ее основания и начал медленно подниматься узенькой, изгибающейся тропочкой. Земля была сыроватая и скользкая; шел он долго, поднимаясь все выше и выше. Уже смеркалось, день подходил к концу, расплывались резкие контуры, сливался в одно кустарник, и леса затемнели впереди черными массами. Сергей шел и шел. Несколько раз останавливался перевести дух, но ненадолго. Только когда добрался наконец до вершины первой горы и увидел впереди поднимающиеся новые громады, он сел, тяжело дыша, на одну из широких каменных глыб. Прислонился, охватив руками покрытый мхом, торчащий из земли обломок, и взглянул, усталый, перед собой.
Зашло солнце. Бледными огоньками зажигался город и мерцал тусклыми звездочками по земле — далеко внизу. Широкий простор убегающего моря поблескивал темными полосками чуть заметно. Было тихо. Лишь едва слышный шум, смутный и беззвучный, доносился с порывами ветра из оставленного города и замирал растаяв.
С непривычки немного кружилась голова.
Странное ощущение, не испытываемое никогда раньше, охватило Сергея.
Засмеялся громко-громко. Отголоски покатились по сторонам, удесятерив силу его голоса. И, раскатившись, пропали за темными уступами.
— Ого-го-го!.. — широко и сильно крикнул Сергей, вставая.
Каждый камень, каждая лощинка, каждая темная глубина между изгибами гор ответили ему приветливо и раскатисто:
«Го-о-о-о!..»
И вздрогнул Сергей, насторожившись. Тихо, но ясно откуда-то сверху донеслось до его слуха опять:
— Оо-ооо!..
Отвечает кто-то.
Он обернулся, всматриваясь, и увидел далеко перед собой впереди вспыхнувший огонек.
Пошел, спотыкаясь, опять. Долго шел. Два раза падал, разбил коленку. Огонек то мерцал, то пропадал за деревьями; вот вынырнул близко, почти рядом. Злобно залаяла собака. Он продвинулся еще немного, вышел на покрытую кустиками лужайку и остановился, услышав впереди у забора голоса.
Разговаривали двое.
— Давно ушел? — спрашивал один.
— Давно! — ответил другой. — Давно, а не ворочается. Может, попался?!
С минуту помолчали, потом один бросил докуренную цигарку и ответил неторопливо:
— Не должно быть, не из таких! Слышал я, как кричал кто-то внизу.
«Они!» — решил Сергей. И, выступив, окликнул негромко:
— Эй! Не стрелять! Свой, ребята.
Оба повскакали, лязгая затворами.
— А кто?
— Стой, стой! Не подходи, а то смажем!
— Свой! Из города к вам, в партизаны!
— К нам? — подозрительно переспросили его.
— А ты один?
— Один!
— Ну, подходи.
Сергей подошел вплотную.
— Ну, пойдем, коли к нам, в хату до свету.
Вошли во двор. Яростно залаяла, бросаясь, собака. Кто-то распахнул дверь, и он вошел в светлую, чистую комнату.
— Вот, Лобачев, — проговорил один из вошедших, указывая на Горинова, — говорит, к нам пришел, в партизаны.
Сергей поднял глаза. Перед ним стоял высокий, крепкий человек в казачьих шароварах, в кубанке, но без погонов. На груди его была широкая малиново-зеленая лента со звездой и полумесяцем.
© Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.