Песнь XXVIII
Земной рай. — Река Лета. — Матильда. — Происхождение воды и ветра в земном раю. — Природа божественного леса.
Желаний полн скорей проникнуть в недра
Божественных густых лесов, где тень
Свет умеряла, так струимый щедро
Тем новым днем, покинул я ступень
И, тихо-тихо лугом подвигаясь,
Вступил в благоухающую сень.
И тиховейный воздух, не меняясь
Вовеки здесь, мне веял вкруг чела,
Как ветерок, едва его касаясь,
И, шелестя листами без числа,
Гнул их туда, где от горы священной
Тень первая в долине той легла;
Но не настолько гнул, чтоб сокровенный
В листве хор птичек проявлять не смел
Свой дивный дар в музыке несравненной:
Напротив, хор торжественно гремел,
Полн радости, в том раннем утра часе,
И, вторя хору, целый лес гудел.
Так, слив в одно все звуки сладкогласий
(Когда велит сирокко дуть Эол),
Гудит лес пиний на брегу Киасси.
Шаг, хоть и тихий, так меня завел
В тот древний лес, что я не мог бы оком
Заметить место то, где я вошел,
Как вдруг мне путь был прегражден потоком;
Он мелкой рябью влево наклонял
Всю мураву на берегу широком.
Всех самых чистых вод земных кристалл
В сравненьи с ним не так еще прозрачен,
Чтоб ничего от взоров не скрывал,
Хоть там течет поток тот мрачен, мрачен,
Где вечно тень, где каждый солнца луч
И луч луны навеки был утрачен.
Сдержав мой шаг, не мог сдержать мне ключ
Очей, и я дивился несказанно,
Как юный Май здесь роскошью могуч.
И я узрел (так мы порой нежданно
Вдруг видим то, что изумляет нас,
Все помыслы в нас извращая странно)
Узрел жену: она в тот ранний час
Шла с песнями, срывая цвет за цветом,
Которыми весь путь пестрел для глаз.
«О, дивная, сияющая светом
Любви святой, коль говорят не ложь
Черты твои, свидетели мне в этом!
Благоволи с дороги, где идешь, —
Я ей сказал, — приблизиться к пучине,
Чтоб мог понять я то, о чем поешь.
Напомнил мне твой вид о Прозерпине,
Когда она рассталася с весной,
А мать ее утратила в пустыне».
Как движется медлительно порой
Средь пляски дева, чуть касаясь полу,
И ногу чуть заносит пред ногой,
Так по пестревшему цветами долу
Прекрасная жена, в угоду мне,
Девически склонив взор Чистый долу,
Вдруг повернулась, подошла к волне,
Запев так близко, что сперва мне трудный
Смысл сладких звуков ясен стал вполне,
И там, где луг цветисто-изумрудный,
Весь в брызгах волн, к реке прекрасной льнул,
Подняв глаза, дарит мне взор свой чудный.
Не думаю, чтоб блеск такой сверкнул
Из глаз Венеры в миг, когда без гнева,
Случайно, сын стрелой ей грудь кольнул.
На том брегу мне улыбалась дева,
Неся в руках все краски, что луга
Горы дают цветам здесь без посева.
Хоть в ширину был ключ лишь три шага,
Но Геллеспонт, где мост свой перекинул
Ксеркс (вот урок для гордости врага!)
Не так гневил Леандра тем, что хлынул
Меж Сестом И Абидом силой вод,
Как ключ — меня, за то, что путь раздвинул.
И дева: «Здесь вы странники, и вот —
Вы, может быть, в сей стороне, избранной
В ту колыбель, где создан первый род,
Дивитеся моей улыбке странной?
Но даст псалом „Me delectasti“ свет,
Чтоб озарить рассудок ваш туманный.
И первый ты, кто мне послал привет,
Скажи: о чем желаешь знать? Готовой
На многое пришла я дать ответ».
«Вода, — сказал я, — с шумною дубровой,
Противореча слышанному мной,
Во мне враждуют с тою верой новой».
И та: «Чтоб ум не так смущался твой,
Страны святой открою я уставы
И разгоню весь сумрак пред тобой.
Тот Всеблагий, пред Кем лишь Он есть правый,
Адаму дал, благим его создав,
Сей край благий в задаток вечной славы.
Своим грехом рай скоро потеряв,
Он обратил грехом и в плач, и в кару
Невинный смех и сладости забав.
Чтоб силы бурь, что по земному шару
Родятся от паров, из вод, с земли
Встающих соразмерно солнца жару,
Здесь с человеком браней не вели,
Гора взнеслась так к небу, что изъята
От бурь с тех мест, где дверью вы вошли.
Но как вослед движенью коловрата
Первичного кружит и воздух весь,
Коль в нем нигде окружность не разъята,
То в высоте, в живом эфире здесь,
Движенье то деревья потрясает,
В шум приводя растущий густо лес.
В древах же потрясаемых витает
Такая жизнь, что насыщает ветр,
И ветр, кружась, ее рассеевает,
„Чрез что ваш край, смотря насколько щедр
В нем грунт и климат, разных свойств растенья
Выводит в свет из плод приявших недр.
Услыша то, поймешь без удивленья,
Как могут там, не сеяны никем,
Являться новые произрастенья.
А воздух здесь, где ты вступил в Эдем,
Рой всех семян разносит легкокрылый,
Родя плоды, что вам безвестны всем.
Воды ж сей ток струится не из жилы,
Что пар питает, холодом сгущен,
Как ток земной, то сильный, то без силы:
Из вечного истока льется он
И, волей Бога, столько вод приемлет,
Насколько льет, открытый с двух сторон:
С одной, сходя, он свойство восприемлет —
Смывать грехи; с другой — живит в душе
О добром память так, что ввек не дремлет.
Здесь Летою, там током Эвноэ
Зовется он, врачуя всех, кто дважды,
И там и здесь, изведал вкус в питье,
А вкусом он затмит напиток каждый!
И хоть теперь, без объяснений, сам
Ты утолить уж можешь муку жажды,
Все ж я, как милость, королларий дам,
И думаю, что, если дальше цели
Зайду теперь, ты будешь рад речам.
Быть может, те, что в древности вам пели
Про век златой, про счастье первых дней,
О месте сем на Пинде сон имели.
Невинен был здесь первый род людей,
Зрел всякий плод под вечно пышным летом,
Вода же здесь — нектар со сладостию своей“.
Тут обернулся я назад к поэтам,
И видел я, с какой улыбкой те,
Внимали ей, услыша весть об этом.
Я взор свой вновь направил к Красоте.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.