Песнь II
Вступление. — Подъем на небо луны. — Пятна на луне. — Влияния небес.
О вы, за мной пустившиеся в ломкой,
Простой ладье, внимательно следя
За кораблем, где мчусь я с песнью громкой,
Вернитесь вспять и, на берег взойдя,
Не устремляйтесь в океан, в котором,
Отстав от нас, утратите вождя!
Никто не плыл, где мчусь я в беге скором;
Мне вождь Минерва, кормчий — Аполлон,
И девять Муз Медведиц кажут взорам.
Но вы, немногие, что от пелен
К небесному всегда тянулись хлебу
(Насытив, голод снова будит он),
В морскую ширь, почуяв в том потребу,
Вы можете пустить свой челн, держась
Моей бразды средь волн, ведущих к небу.
Не так дивил, в Колхиду устремись,
Бойцов своих Язон, представ однажды
Им пахарем, как удивлю я вас.
Почти так быстро, как из вас зрит каждый
Вращенье сфер, нас в мир, приявший вид
Создателя, стремил дух вечной жажды.
На Донну я глядел, она — в зенит,
И с быстротой такой же, как до меты
Стрела домчится, чуть с замка слетит,
Достиг я стран, где чудные предметы
Влекли мой взор. И Та, чей ум везде
Всем помыслам моим дает ответы,
Вся в радости и в дивной красоте:
«Пролей, — рекла, — пролей Творцу хваленье!
Смотри: вознес Он к первой нас звезде».
Казалось, облак нас покрыл в мгновенье,
Густой и плотный, ливший свет вокруг,
Как бриллиант на солнце, в отраженье.
И внутрь себя бессмертный тот жемчуг
Так принял нас, как, пребывая целой,
Вода приемлет луч, упавший вдруг.
Коль я был плоть (и чей здесь разум смелый
Поймет, как можно два пространства слить
Так, чтоб из двух одно слиялось тело?),
В нас диво то должно бы жар вселить
Скорей постичь той тайны смысл искомый,
Как мог с Собой нас Бог соединить.
Там узрим то, с чем верой здесь знакомы,
Без доводов, как с истиной простой,
Принявшей вид первичной аксиомы.
Я отвечал: «Мадонна, пред тобой
Того, Кем так взнесен я благодатно,
Как лишь могу, благодарю душой.
Но на луне что значат эти пятна?
На них взирая многие века,
Про Каина толкует люд превратно».
И, усмехнувшись мне в ответ слегка,
Она: «Коль там ум смертных в мраке бродит,
Где чувств ключи не отопрут замка,
То почему стрела сомненья входит
Здесь в грудь твою? Рассудок, данный вам,
Ты видишь, крыл вслед чувствам не находит.
Но как о том, скажи, ты мыслишь сам?»
И я: «Те пятна приписать бы можно
Сгущенным и разреженным телам».
И та: «Сейчас увидишь, как ничтожна
Такая мысль, когда твой ум отверзт
Внимать тому, что я скажу неложно.
Вам круг восьмой являет много звезд,
В количестве и качестве которых
Различный вид их можно зреть окрест.
Будь сила в том, как густ и редок хор их,
Полны б все были или равных сил,
Иль более и менее лишь скорых.
Различье ж в силах звездных породил
Принцип формальный; кроме ж той единой,
Другие ты причины сокрушил.
Когда б — как мыслишь — пятен тех причиной
Была прозрачность, на планете сей
Являлась бы долина за долиной
Без вещества, иль, как в телах людей,
Где тук иль плоть слоями, вся планета
Была б из тонких и густых частей.
Будь первое, то видно б было это
При солнечном затменье: сквозь потерь
Материи мы зрели б проблеск света.
Но этого, однако, нет. Теперь
Второй разрушу довод твой: тогда я
Твой силлогизм расстрою весь, поверь.
Положим, что та тонкость не сквозная;
Тогда должна быть грань, где наконец
Не пропускает света часть густая,
Где должен луч свой отразить венец,
Как красок блеск от плоскости зеркальной,
За коей скрыт от наших глаз свинец.
Ты скажешь мне: тут луч первоначальный
Тусклее стал, чем на местах вокруг,
Быв отражен назад в стране той дальной.
Но довод свой ты сам разрушишь вдруг,
Коль сделаешь сей опыт: это главный
Источник ваш, начало всех наук.
Три зеркала возьми и стань на равной
Дистанции к двум первым, а вдали
Меж ними третье помести исправно.
И, взор вперя в них, за спиной вели
Зажечь свечу, чтоб трем светила верно
И чтоб лучи к тебе от них пришли.
Хоть образ твой от дальнего, наверно,
Придет слабей, но все ж заметишь ты,
Что все они светятся равномерно.
Теперь — как при влиянье теплоты
От мест, покровом снежным защищенных,
И прежний цвет и холод отняты,
И в помыслах, так точно измененных,
Твоих хочу разлить я свет живой,
Сияющий для глаз твоих смущенных.
В том небе, где божественный покой,
В движеньи круг, чья сила в нем хранимым
Субстанциям дарует жизнь собой.
Круг близ него, полн звезд в их хоре зримом,
Ту жизнь дробит по прочим существам,
Отличным от него, но им творимым.
Круги затем по разным степеням,
Различье сил, что из кругов исходят,
Приспособляют к целям и делам.
Сии-то мира органы так сходят,
Как видишь, со ступени на ступень,
Что сверху вниз небесное низводят.
Заметь же здесь, как я чрез эту сень
Все восхожу до истин вожделенных,
Чтоб ты один все ясно зрел, как день.
Движения и силы сфер священных,
Как молота искусство в кузнеце,
Находят жизнь в правителях блаженных.
И небо в звездном пламенном венце
Из бездн Ума, Чьей силою кружится,
Приемлет вид свой и печать в лице.
И как душа, что в бренных вас таится
По разным членам, применяясь к их
Различным отправленьям, в вас дробится,
Так Разум высший благость сил святых
В мильонах звезд являет раздробленной,
Вращаясь Сам в единстве лиц Своих.
Различьем сил различно сопряженный
С бесценным телом, что Он сам живит.
Он связан с ним, как жизнь в вас плоти бренной.
Из радостной природы, в мир излит,
Дух смешанный сияет в теле этом,
Как радостью зеница глаз блестит.
Мильоны звезд и различает светом
Сей дух, а не состава плотность их;
Лишь сей принцип формальный шлет планетам
Их блеск иль темь, по воле сил святых».
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.