Песнь XXI
Круг восьмой; яма пятая: менялы. — Сенатор из Лукки. — Злые лапы. — Злой хвост. — Комическая сцена у дьяволов.
Так с моста на мост шли мы, рассуждая,
О чем молчу в Комедии моей,
И, на скалу взобравшись, там у края
Остановились, чтоб взглянуть под ней
В другую щель, где тщетно выл в провале,
В ужасном мраке, полк других теней.
Как липкий вар клокочет в арсенале
Зимой в Венеции, где весь народ
Смолит суда, не годные плыть дале
По ветхости, и где кто строит бот,
Кто конопатит те суда, что шквалы
Изведали от многих непогод;
Кто снасти вьет, кто тешет весла, фалы;
Кто на носу стучит, кто под рулем;
Кто парус штопает большой, кто малый —
Так творческим искусством, не огнем,
Растоплена, смола тут клокотала
И всюду липла на скалах кругом.
Я в ров глядел, но видел в мгле провала
Одну смолу, как, дуясь в пузыри,
То пучилась, то гущей оседала.
Пока я ров обозревал внутри,
Мой вождь с скалы, где я стоял, в мгновенье
Увлек меня, вскричав: «Смотри, смотри!»
Я взад взглянул, как тот, кто ждет в волненье
Увидеть то, что может страх вселить,
И кто, внезапно оробев, в смятенье,
Бежит, но глаз не может отвратить.
И видел я, как сзади дьявол черный
Гнался за мной по камням во всю прыть.
О, как был страшен вид его тлетворный!
С каким злорадством, крыльями треща,
Он мчался бегом, легкий и проворный!
На нем, поддет на острый горб плеча,
Сидел верхом злой грешник; дух же злобный
За жилы ног держал его, крича:
«Вот староста от Зиты преподобной!
Гей, Злые лапы нашего моста,
В смолу его! А я товар подобный
Добыть для вас бегу опять туда,
Где все продажны, кроме лишь Бонтуры;
За деньги там из нет выходит да!»
Швырнув его, умчался бес понурый,
И никогда с такою быстротой
За вором пес не гнался из конуры.
Тот вглубь нырнул и всплыл, облит смолой,
А демоны из-под скалы висячей
Вскричали: «Здесь иконы нет святой!
Не Серккьо здесь; тут плавают иначе!
Так если знать не хочешь наших вил,
Чур, не всплывать из-под смолы горячей».
И сто багров ему всадили в тыл,
Крича: «В смоле здесь попляши сначала,
А там плутуй, когда достанет сил».
Так повара, не мешкая нимало,
Велят прислуге погружать в котле
Крючками мясо, чтобы не всплывало.
Тут добрый вождь сказал: «Пока во мгле
Они тебя еще не увидали,
Приди, прижмись к какой-нибудь скале.
И как бы тут меня ни оскорбляли,
Не бойся ты; я знаю все дела,
Они со мной и прежде в спор вступали».
Здесь по мосту дошел он до угла
Шестой скалы, и тут-то было нужно
Явить ему все мужество чела.
С той яростью, с той злобой, с коей дружно
Несутся псы на нищего, когда
Он вдруг попросит, стоя безоружно,
Из-за скалы взлетела их Орда,
Подняв все крючья на него; но смело
Он крикнул: «Прочь, не делать мне вреда!
Нет, прежде чем мне крюк вонзите в тело,
Пусть выступит один из ваших стай;
Потом уж рвите, выслушав, в чем дело».
Все крикнули: «Ступай, Злой хвост, ступай!»
И выступил один (а те ни шагу)
И, подойдя, спросил: «Зачем в наш край?»
«Проник ли б я, Злой хвост, в твою ватагу,
Когда бы мне, — учитель мой в ответ, —
Не подали на подвиг сей отвагу
Рок благотворный и святой завет?
Пусти же нас: так небесам угодно,
Чтоб здесь живой за мною шел вослед».
Вмиг сокрушил он в дерзком гнев бесплодный:
Он выронил свой острый крюк к ногам,
Сказав другим: «Пусть он идет свободно!»
Тогда мне вождь: «О ты, сидящий там,
Прижавшись к камням свода мостового,
Иди ко мне: уж враг не страшен нам».
Вскочив, я бросился к вождю, но снова
Все дьяволы надвинулись вперед,
Так что я думал, что не сдержат слова.
В таком испуге (помню) был народ,
Когда, Капрону сдав по договору,
Он стиснут был врагами у ворот.
К вождю прижавшись телом всем в ту пору,
Глаз не сводил я с страшных образин,
Где доброго не представлялось взору.
Все опустили крючья; но один
Сказал товарищам: «Пырну... хотите ль?..»
А те: «Ну что ж? Чего жалеть их спин?»
Но бес, с которым говорил учитель,
Туда поспешно обратясь, сказал:
«Стой, Кутерьма! Стой смирно, возмутитель!»
И нам потом: «По грудам этих скал
Дороги нет: там встретит вас преграда;
Там мост шестой, обрушась, в бездну пал.
Но если в ад идти вам дальше надо,
Идите сим вертепом; там готов
Вам мост другой, ведущий в пропасть ада.
Вчера, поздней сего на пять часов,
Минуло ровно тысяча уж двести
И шестьдесят шесть лет, как пал он в ров.
Я шлю туда моих взглянуть на месте,
Не всплыл ли кто там из смолы; туда
Идите с ними, без боязни, вместе.
Марш, Криволет, Давило, Пес Беда!»
Тут крикнул он: «Десяток в те вертепы
Ты поведешь Курчава борода!
Марш, марш, Драконий зуб, и Вихрь свирепый,
И Вепрь клыкан, и Душелов, и вы,
Злой Адский сыч и Красный черт нелепый!
Обшарьте все кипучие валы,
А их не троньте до того гранита,
Что уцелел, простертый через рвы».
«О, что я вижу, вождь, моя защита? —
Воскликнул я. — Пойдем, пойдем одни!
Ты знаешь путь; к чему ж нам эта свита?
И как ты сам, столь мудрый искони,
Не зришь, какие в их бровях угрозы
И как скрежещут в ярости они?»
И мне поэт: «Твой страх — пустые грезы!
Пускай себе скрежещут их клыки;
Ведь то гроза в смоле той льющим слезы».
Плотиной влево двинулись полки;
Но наперед, взглянув на воеводу,
Все стиснули зубами языки,
И протрубил он под хвостом к походу.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.