Песнь VI
Круг третий: обжоры. — Цербер. — Чьякко. — Плутус.
С возвратом чувств, к которым вход закрылся
При виде мук двух сродников, в тот миг,
Когда мой дух весь горестью смутился,
Вид новых мук и новых грешных лик
Я всюду зрел, где взор мой ни вращался,
Где б я ни шел, ни двигался: проник
Я в третий круг, где хладный дождь спускался,
Проклятый, адский, вечный; никогда
Ни в мере он, ни в свойствах не менялся.
Град крупный, снег и грязная вода
Подъемлют там во мраке гул несвязный;
Земля, приняв их, там смердит всегда.
Злой Цербер, гад свирепый, безобразный,
По-песьи лает пастью там тройной
На грешников, увязших в луже грязной.
Он с толстым брюхом, с сальной бородой,
С когтьми на лапах, с красными глазами
Хватает злых, рвет кожу с них долой.
Как псы, там воют нечестивцы в яме,
Спасая бок один другим, не раз
Перевернутся с горькими слезами.
Лишь адский червь — завидел Цербер нас,
Он зубы вдруг и рты разинул;
От бешенства все члены он потряс.
Тогда мой вождь ладони вдруг раздвинул,
Схватил земли и полной горстью ил
Чудовищу в зев ненасытный кинул.
Как злобный пес, что с голода все выл,
Стихает вдруг, когда насытит брюхо
Добычею, которую схватил,
Так стихнул вой пса ада, злого духа,
Чей вечный лай так грешным омерзел,
Что лучше б им навек лишиться слуха.
Чрез сонм теней, над коим дождь шумел,
Мы молча шли и поставляли ноги
На призрак их, имевший образ тел.
Все на земле лежали вдоль дороги;
Один лишь дух, увидя, что иду
С учителем, привставши, сел в тревоге.
«О ты, — сказал, — идущий здесь в аду,
Узнай меня, коль можешь? Ты родился,
Когда еще был жив я, на беду».
А я: «Твой вид так мукой исказился,
Что он исчез из памяти моей,
Так что с тобой едва ль я где сходился.
Скажи ж, кто ты, казненный мукой сей,
Хоть, может быть, еще не самой сильной,
Но чья же казнь противнее твоей?»
И он: «Твой край, так завистью обильный,
Что льется вон из чаши за края,
Питал меня в той жизни домогильной.
У вас, граждан, был Чьякком прозван я;
За гнусный грех обжорства в этом рове,
Ты видишь сам, как дождь сечет меня.
И не одна я злая тень здесь вновь,
Но та же казнь тут скопищу всему
За тот же грех». — И смолк на этом слове.
«До слез, о Чьякко, — я сказал ему, —
Растрогало твое мне душу горе!
Но, если знаешь, объясни: к чему
Дойдет наш город, где весь люд в раздоре?
Кто правый в нем? Открой причину нам,
Зачем он ввергнут смут в такое море?»
А он в ответ: «По долгим распрям, там
Дойдут до крови; партия Лесная,
Изгнав врагов, их ввергнет в страшный срам.
Чрез три же солнца победит другая,
Изгнав Лесных с пособием того,
Кто лавирует, берег огибая.
Поднявши лоб при помощи его,
Она врагу тяжелый мир предпишет,
Хоть негодуй, хоть плачь он оттого.
Два правых там, но их никто не слышит:
Спесь, зависть, скупость — вот те искры три,
От коих там душа во всяком пышет».
Он смолк, терзаем горестью внутри,
И я: «Еще спрошу я у собрата —
Немного слов еще мне подари.
Столь славные: Теггяйо, Фарината,
И Рустикуччи, Моска и Арриг
И прочие гонители разврата,
Ах, где они? дай весточку об них!
Узнать об них горю от нетерпенья —
В аду ль пьют желчь? в раю ли радость их?»
А он: «В числе чернейших! Прегрешенья
Различные стащили их ко дну;
Коль будешь там, их встретишь, без сомненья.
Когда ж придешь в ту сладкую страну,
То обо мне пусть вспомнят там живые!
Но замолчи, я под дождем засну».
Тут, покосив глаза свои прямые,
Он на меня взглянул, чело склонил
И пал лицом, как прочие слепые.
И вождь сказал: «Надолго он почил!
Звук ангельской трубы его разбудит,
Когда придет Владыка грозных сил.
Свой гроб найти Он каждого принудит;
Все восприимут плоть и образ свой,
Услышат то, что век греметь им будет».
Мы тихо шли под бурей дождевой,
Меся в грязи теней нечистых кучи
И говоря о жизни неземной.
И я: «Учитель, меры злополучий
Умножатся ль в день страшного суда,
Иль станут легче, иль все так же жгучи?»
А он: «К науке обратись, туда,
Где сказано, что тварь чем совершенней,
Тем больше ей как благ, так и вреда,
Хоть, правда, род сей, проклятой в геене,
Ввек совершен не может быть вполне,
Ждет тем не меньше казни утонченней».
Мы огибали круг сей в тишине,
То говоря, чего здесь не намечу;
Когда ж пришли, где сходят к глубине,
Там смертных враг встал Плутус нам навстречу.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.