Песнь XXII
Св. Бенедикт. — Порча монастырей. — Подъем на восьмое небо неподвижных звезд. — Созвездие Близнецов. — Взгляд на землю.
Подавлен ужасом, стремил я вежды
К моей Вожатой, как дитя бежит
Всегда лишь к той, где все его надежды.
И та, как мать, которая спешит
Рассеять страх в дрожащем, бледном сыне
Тем голосом, где нежность говорит,
Сказала мне: «Забыл ли, где ты ныне?
Ты в небесах, где благости лишь дух,
Где, что творится, все полно святыни.
Представь же, как ты стал бы слеп и глух,
Когда б пел хор и я б здесь улыбалась,
Коль вопль один так оглушил твой слух!
И ведай ты, что в вопле выражалось,
То понял бы, сомненьем не греша,
Что скорое в нем мщенье призывалось.
Здесь рубит меч ни медля, ни спеша:
Он медлен тем, кто видит в нем спасенье,
И быстр для тех, в ком в трепете душа.
Но обрати теперь я к прочим зренье,
И если взор вперишь ты в небеса,
Великих душ увидишь там скопленье».
В угоду ей возвел я очеса
И зрел сто сфер, в которых от слиянья
Их отблесков росла лишь их краса.
Я был, как тот, кто острие желанья
В себе таит и, в страхе, чтоб не быть
Докучливым, молчит средь ожиданья.
И украшавший тех жемчужин нить
Их больший перл предстал мне, чтоб напрасно
Души моей желаньем не томить.
И был мне глас: «Когда б ты зрел так ясно,
Как я, ту благость, ею ж мы горим,
Ты б выразил уж мысль свою мне гласно.
Но, чтоб скорей ты с чаяньем своим
Достиг высокой цели, без расспроса
Решу сомненье, коим ты томим.
На склон горы, где высится с утеса
Кассино, встарь заблудших шли стада,
Глядевшие на дело веры косо.
И первый я внес Имя то туда,
Что пролило во мраке многобожья
Свет истины, вознесшей нас сюда.
И благость мне так просияла Божья,
Что злых богов, прельстивших смертных род,
Я в городах окрестных сверг с подножья.
Во всех огнях здесь блещет хоровод
Теологов, пылавших без измены
Огнем, дающим цвет святой и плод.
Здесь Ромуальд, Макарий здесь сочлены
Семьи моей, соблюдшие вполне
Сердца свои, аббатств замкнувшись в стены».
И я ему: «Любовь, какую мне
Ты льешь в словах, и блеск с благим приветом,
Который здесь я в каждом жду огне,
Расширили так сердце мне, как летом
Дает луч солнца розе молодой
Всю мощь свою, чтоб цвесть ей полным цветом.
Вот отчего молю я, отче мой,
Будь благостен, дозволь мне на мгновенье
Увидеть здесь открытым образ твой».
И он мне: «Врат, столь жаркое моленье
Исполнится в последней сфере; там
И я, и ты найдем всех дум свершенье.
Там совершен, безгрешен, свят и прям
Всяк помысел наш; и все, что есть лишь в мире,
Там в полноте предвечной зримо нам.
Без полюсов, тот край — пространств всех шире,
И лествица, верх коей улетел
От глаз твоих, исчезла там в эфире.
И патриарх Иаков также зрел
Взнесенным верх ее к святому прагу,
Когда на ней сонм ангелов кипел.
Но от земли никто не хочет шагу
Ступить по ней, и мой Устав для братств
Там пишется, чтоб портить лишь бумагу.
Обращены, всех ради святотатств,
В кули муки прогнившей капюшоны,
В разбойничий вертеп — дома аббатств.
Но лихоимством Божьи так законы
Не рушатся, как тем плодом, каким
Сердца теперь монахов заражены.
Встарь, что имела, Церковь лишь одним
Молящим ради Бога назначала,
А не своим иль худшим, чем своим.
Теперь плоть смертная столь дряблой стала,
Что для того, чтоб дуб свой желудь дал,
Уже благих начал там слишком мало.
Петр без сребра и злата начинал,
А я — молитвой и постом, и смело,
Хоть в нищете, Франциск смиренных звал.
И коль сличишь, как начал каждый дело,
С тем, что теперь, — поймешь, что на земле
То стало черным, что бывало бело.
Впрямь Иордан потек уж вспять в русле!
Но моря бег пред Богом бесконечно
Чудеснее, чем помощь в этом зле».
Так он сказал и отлетел навечно
В свой сонм, и сонм с ним слился в торжество;
Потом, как вихрь, все взвилось быстротечно.
По знаку Донны, по стопам его
По лествице взлетел я: победила
Так мощь ее во мне все естество!
И здесь, где нас естественная сила
Возводит вверх и сводит, с чем сравню
Я скорость, что меня здесь окрылила?
Читатель мой! Так верно, как горю
Вновь зреть триумф, о нем же, многогрешный,
Лью столько слез и, каюсь, в перси бью —
Ты б из огня не вырвал перст так спешно,
Как быстро я вознесся в знак святой,
Что за Тельцом свершает путь успешный.
О слава звезд! О свет, чреватый той
Великой силой, под ее ж охраной,
Каков ни есть, возник весь гений мой!
При вас восход, при вас закат румяный
Свершил отец всей жизни — в первый раз,
Как воздух я вдохнул родной Тосканы.
И здесь, где благость так мне излилась,
Что я взнесен в тот круг, что вас вращает,
Мне суждено на долю видеть вас.
К вам в этот час душа моя взывает —
Дать силу ей исполнить трудный шаг
В тот мир, куда так сердце увлекает.
«Так близок ты к пределу крайних благ, —
Вещала мне Мадонна, — что вначале
Ты должен с глаз рассеять всякий мрак.
Взгляни же вниз и прежде, чем ты дале
Взлетишь, смотри, какой обширный мир
У наших ног оставили мы вмале.
Пусть с радостным ты сердцем, как на пир,
Войдешь в триумф, что в небе протянулся,
Несясь, как вихрь, чрез круглый сей эфир».
Тут на семь сфер я взором оглянулся
И шар земной узрел; но, увидав,
Как мал он видом, горько улыбнулся.
И лучшим я считаю тот устав,
Где он не ценится, и в чьем предмете
Другая цель, поистине тот прав.
Латоны дщерь там зрел я в ярком свете
Без тени той, которой я введен
В мысль ложную о пятнах в сей планете.
Не ослеплял твой сын, Гиперион,
Там мне очей; там Майя и Диона
Вблизи его вращались с двух сторон.
Там зрелся мне Юпитер, друг закона,
Между отцом и сыном, и вполне
Я понял там их ход средь небосклона.
Все семь планет являли, как они
Громадны там, и как в движеньях скоры,
И на каких пространствах в вышине.
Площадка ж та, где мы ведем раздоры,
Пока в кругу я Близнецов парил
Предстала вся — моря, холмы и горы.
В прекрасный взор тут взоры я вперил.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.