Песнь XXIII
Триумф Христа. — Венчание Девы Марии.
Как птичка-мать в ветвях любимой сени
На гнездышке покоя чад своих,
Пока весь мир мрачат ночные тени,
Чтоб поскорей взглянуть на дорогих
И с радостью летать на труд тяжелый:
На поиск корма, чем насытить их,
Предупреждает день на ветке голой
И жадно ждет, чтоб солнышко зажгло
Скорей восток огнем зари веселой,
Так и Мадонна, вверх подняв чело,
В ту сторону взирала со вниманьем,
Где медленней светило дня текло.
И, поражен Мадонны созерцаньем,
Я то постиг, что ощущает тот,
Кто полн надежд и счастлив ожиданьем.
Но краток был меж двух моментов ход —
Меж ожиданьем и надежд свершеньем, —
Как стал яснеть все ярче неба свод.
И Донна: «Вот приходит с ополченьем
Триумф Христа! Вот полный сбор плодов,
Взлелеянных всех этих сфер вращеньем!»
И лик ее, как пламя, стал багров,
И радостью так очи стали полны,
Что выразить ее нет в мире слов.
Как в полнолунье, в полночь, в час безмолвный,
Лик Тривии смеется с горних мест
Меж вечных нимф, глядящих с неба в волны,
Так видел там над тысячами звезд
Я Солнце то, Что всех дарит их светом,
Как наше здесь льет звездам свет окрест.
И Существо в живом сиянье этом
Светилось мне, столь яркий блеск лия,
Что долу взор склонил я в забытье там.
«О Беатриче, вождь, о жизнь моя!»
И мне она: «Тебя та Мощь сразила,
Пред нею же не устоит ничья.
Премудрость здесь и пресвятая сила.
Отверзшая на небо путь с земли,
Где скорбь по нем так долго всех томила».
Как с туч огонь срывается вдали,
Расширясь так, что в них ему уж тесно,
И в дол летит, природе вопреки,
Так разум мой, от пищи той небесной
Расширившись, сам вышел из себя,
И чем он стал, то было мне безвестно.
«Открой глаза; смотри, чем стала я;
Ты столько зрел, что боле не опасно
Сносить мою улыбку для тебя».
Я был, как тот, пред кем парит неясно
Забытый сон, и кто, тревожим им,
Его припомнить силится напрасно,
Когда я внял словам ее святым,
Столь радостным, что внес я их в скрижали
Тех вечных книг, где прошлое храним.
И если б мощь все языки мне дали,
Которых вкус млеком с Парнасских скал
С Полимнией все Музы услаждали,
И тысячной я б доли не сказал,
Святую ту улыбку воспевая
И лик святой, когда он просиял.
Так я, как путник прыгает, встречая
Овраги, сам с поэмою своей
Здесь делаю скачки в картине Рая;
Но кто поймет всю тяжесть темы сей
И как под ней бессильны смертных плечи,
Тот мне простит, коль дрогну я под ней.
Тот путь, где смело челн мой и далече
Летит средь волн, тот путь не для ладьи,
Где кормчий хил и бурь страшится встречи.
«Зачем влюблен так в очи ты мои?
Взгляни на сад пленительный, где снова
В лучах Христа все ветви расцвели!
Здесь Роза, в ней же плоть бысть Божье Слово;
Здесь лилии, чей аромат туда
Вам путь открыл, где небо всем готово».
Так Беатриче. Я же, ей всегда
Покорный, слабых глаз борьбу с лучистой
Средою вновь повел не без труда.
И мне, как бы стоящему под мглистой
Грядою туч, прорвавшийся сквозь них
Луч солнца вдруг представил луг цветистый,
Явились вихри светов огневых
Возженных свыше излияньем славы,
Хоть я не зрел, кто возжигает их.
О Сыне Божий, взнесся, величавый,
Ты высоко, чтоб в немощность мою
Влить силу зреть простор Твоей державы.
Прекрасный цвет, чье имя я пою
И вечером, и утром, взор мой шире
Вдруг отворил, да больший пламень зрю.
Но лишь предстал очам моим в эфире
В величии и в блеске свет Звезды,
Все победившей в том и этом мире,
Как светоч свергся из небес среды
И над Звездой стал в образе короны,
Вкруг начертав из пламени бразды.
Сладчайшие земных мелодий тоны,
Ласкающие слух наш, как зефир,
Я б счел за гром, прорвавший туч препоны,
В сравненье с музыкой небесных лир,
Венчавших звуками Красу сапфира,
От коей стал сапфирней весь эфир.
«Я, ангелов любовь, пою с эфира
С той радостью, какой пылала Ты,
Нося во чреве Упованье мира.
И буду петь, Царица правоты,
Тебе, доколь Ты с Сыном и в святые
Страны небес льешь славу с высоты».
Так гласом неким песни круговые
Взносилися, и, вслед его похвал,
Воскликнули огни небес: «Мария!»
В порфире царской, ею ж одеял
Господь вселенную, и в ней лучами
Светлейшими Дух Божий просиял,
Край внутренний в такой дали над нами
Был утаен, что с точки, где я был,
Его границ не прозревал очами.
И следовать очам не стало сил
За пламенем, венчанным диадимой,
Когда он к Сыну в небо восходил.
И как младенец, матерью кормимый,
Насытившись, ручонки тянет к ней,
Чтоб выразить любовь свою к родимой,
Так светочи вершиною своей
Тянулись ввысь, все изъявляя радость
Своей любви к Марии средь огней.
И предо мной взыграли тут, как младость,
«Regina coeli» сладко так запев,
Что не забыть мне ввек тех звуков сладость.
О, счастлив пахарь, сбор пожать успев
Обильнейший семян там, где когда-то
Он совершить сумел их добрый сев!
Здесь познают, сколь то богатство свято,
Что собрано в слезах, о Вавилон,
В твоем плену, где брошено лишь злато.
Здесь, у Христа, Марией вознесен,
Заветом Ветхим й Заветом Новым,
Свою победу торжествует он,
Ключей хранитель к царствам сим Христовым.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.