Песнь IX
Город Дите. — Эрихто. — Три фурии. — Посланник с неба. — Круг шестой: ересиархи.
Тот цвет, которым страх покрыл мне щеки,
Когда назад пришел наставник мой,
Его понудил скрыть свой гнев жестокий;
Как тот, кто внемлет, он стоял немой,
Затем что в даль не мог вперить он взоры
Сквозь воздух черный и туман густой.
«Но победить должны ж мы их отпоры.
А если... нет... ведь тот мне обещал.
Как медлит он, помощник наш нескорый!»
И, видя ясно, как он прикрывал
Последней речью слов своих начало,
И смысл иной чрез то им придавал.
И новый страх мне речь его внушала:
Я тайный смысл найти старался в ней,
Быть может, худший, чем она скрывала.
«На дно печальной раковины сей
Сходил ли кто доселе с той ступени,
Где безнадежность лишь казнит теней?»
Так я, и он: «Из нашей смертной сени
Путем, в который я теперь вступил,
Немногие досель спускались тени.
Но я в сей град однажды послан был
Эрихто злой, что силой чар умела
В плоть облекать отшедших в мрак могил.
Едва сложил с себя я узы тела,
Как тень извлечь она велела мне
Из черного Иудина предела.
Темнейший круг — лежит он в самом дне —
Всех далее от высшей в небе сферы;
Я знаю путь, доверься ж мне вполне.
Среди болот, в зловонном дыме серы,
Сей град скорбей, куда войти нельзя,
Не укротив в нем бешенства без меры».
Что он еще сказал, не вспомню я,
Затем что взор мой привлекли тут стены
Высокой башни, где в клубах огня
Вдруг поднялись три фурии геенны,
Имевшие окровавленный вид
И женские движенья, стан и члены.
Из гидр зеленых был их пояс свит;
Не волосы спадали им на лиры,
Но аспиды, керасты Эвменид.
И тот, кто знал служительниц царицы
В сем царстве вечных слез, сказал: «Смотри,
Вот страшные эринии темницы!
Мегера слева с яростью внутри,
Алекто справа плачет в горе диком,
А Тезифона между них». Все три
Когтями грудь себе терзали с криком,
Ломая руки с бешенством таким,
Что в ужасе припал к певцу я ликом.
«Медуза, к нам! Их в камень превратим! —
Так, вниз глядя, из всей взывали мочи, —
О, если б знал Тезей, как дерзким мстить!»
«Стань к ним спиной, закрой скорее очи!
Когда Горгону взор увидит твой,
Уж не придешь назад из адской ночи». —
Так вождь сказал и сам меня спиной
К ним повернул и, к большему спасенью,
Зажал мне очи собственной рукой.
О вы, чей ум способен к размышленью,
Под покрывалом странных сих стихов
Прислушайтесь к сокрытому ученью!
Уже по гребням мутных тех валов
К нам несся гул и грохот, полный страха,
Потрясший твердь обоих берегов,
Так мчится вихрь, когда, рожден из праха
Борьбой жаров и холода, на лес,
Вдруг налетит и в ярости с размаха
Крушит, ломает, мчит суки древес
И, пастырей гоня с лугов со стадом,
Уходит, горд, пыль взвивши до небес.
Мой вождь, открыв глаза мне, молвил: «Взглядом
Всмотрись туда по древней сей волне,
Где дым с болот встает острейшим чадом».
Как от змеи, их недруга в войне,
Лягушки скачут над трясиной лужи,
Пока собьются в кучу все на дне, —
Так в тысячах, я зрел, метались души,
Смущенные явленьем одного,
К нам шедшего по Стиксу, как по суше.
Он прогонял от лика своего
Сгущенный воздух, шуйцей отвевая,
И, мнилось, был измучен оттого.
Вмиг понял я, что то посол из рая,
И на вождя взглянул. Он дал мне знак,
Чтоб я молчал, очей не подымая.
О, как разгневан был пришельца зрак!
Придя к дверям, он поднял жезл железный,
И вмиг пред ним их отпер злобный враг.
«О подлый род, изгнанный с тверди звездной! —
Рек с страшного порога им посол, —
Откуда в вас дух злобы бесполезной?
Как смели вы попрать Того глагол,
Его же мощь все сокрушает грани?
Что множите пучину ваших зол?
Зачем рога уставили для брани?
Не ваш ли Цербер — вспомни, дерзкий род, —
Несет на вые след могучей длани?»
Он вспять отшел путем нечистых вод,
Не обменясь в тот раз ни словом с нами,
Как человек, кто, полн своих забот,
Не зрит того, кто пред его глазами.
И тут направили мы в град стопы,
Подкреплены святыми словесами.
Уж нам никто не возбранял тропы;
И я, желая знать, какия роком
Заключены в той крепости толпы,
Лишь внутрь вступил, как вкруг озрелся оком
И увидал отвсюду ширь полян,
Где стон стоял в мучении жестоком.
Как там, близ Арль, где разлился Родан,
Иль как у Полы, где залив Кварнары
Омыл границу Италийских стран,
Могилами изрыты крутояры,
В таком же здесь являлися числе
Ряды могил, но с видом горшей кары.
Огонь, змеясь меж ними по земле,
Так раскалял их стены, что, так сильно
Руд ни в одном не плавят ремесле —
Был с каждой ямы снят покров могильный,
И несся вопль столь ярый из могил,
Что понял я, как мук в них изобильно.
«Учитель мой, кто это? — я спросил, —
Под арками казнится здесь так строго
И отчего так голос их уныл?»
«Ересиархам мука здесь от Бога! —
Он отвечал, — здесь всех сектантов стон.
Ты не поверишь, как в гробах их много!
С подобным здесь подобный заключен,
Но разный жар вмещают их гробницы». —
И, вправо взяв, пошел со мною он
Меж полем мук и крепких стен темницы.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.