Песнь XXV
Рассуждение с апостолом Иаковом о надежде. — Евангелист Иоанн.
Удастся ль мне священною поэмой
(На ней же длань и неба, и земли,
Так что иссох я весь под трудной темой)
Осилить, тех, кто в злобе заперли
Мне вход в овчарню, где я спал ягненком,
Как враг волков, что с нею брань вели:
В другом руне я б был при клике громком,
Вернувшись, как поэт, во храме том,
Где был крещен, увенчан в честь потомкам.
Там в недра веры, в ней же познаем
Мы Господа, вступил я, и Петровым
Здесь за нее был осенен огнем.
Тут огнь другой одел нас блеском новым,
Лиясь из сфер, отколь пред сим в огне
Нисшел глава наместникам Христовым.
И, вся восторг, сказала Донна мне:
«Смотри, смотри: вот воин, чьи заслуги
В Галицию влекут вас на земле».
Как голубок, слетев к своей подруге,
К ней ластится, воркуя и кружась,
Чтоб выразить тем радость друг о друге,
Так увидал я, как небесный князь
С другим вельможей — оба в месте этом
Сошлись, небесной пищей веселясь.
И на привет ответивши приветом,
Стал coram me безмолвно каждый лик,
Так что мой взор был ослеплен их светом.
С улыбкой Донна молвила в тот миг:
«О дивный свет, писавший нам всех прежде
Об изобильи наших базилик!
Благовести с высот их о надежде;
Зане ты был ей символом в горах,
Где в светлой трем Христос предстал одежде».
«Подняв главу, рассей бесплодный страх!
Кто к нам грядет сюда из смертных страды,
Тот да созреет в наших здесь лучах». —
Из пламени второго глас отрады
Так лился мне; я взор возвел к горам —
Взор, что сперва поник от их громады.
«Коль в благости наш Самодержец Сам
Ввести тебя до смерти соизволил
К Его князьям в таинственный Свой храм,
Затем чтоб ты, кому Он зреть дозволил
Двор истинный, всем любящим душой,
Как и себе, надежду в сердце пролил,
„То объясни: что есть она? Открой,
Как цвет ее цветет? Отколе сила?“ —
Так продолжал все тот же свет второй.
И Добрая, кто перья укрепила
В крылах моих к полету, мой ответ
Своим ответом так предупредила:
„В воинствующей Церкви сына нет,
Кто б был, как он, надеждою так полон,
Как вписано в том Солнце, где наш свет.
Вот почему узреть Сион пришел он
Из страшной тьмы Египта, прежде чем
Срок службы Церкви до конца довел он.
В других вопросах, заданных не с тем,
Чтоб знать его, но чтоб донес он тленью,
Сколь любишь ты надежду сердцем всем,
Нет трудности, ни пищи самомненью,
Так пусть же он решит их сам, и Бог
Да даст ему глагол к благовещенью“.
Как ученик с охотой, без тревог
Учителю свое являет знанье,
Чтоб тот судить его успехи мог:
„Надежда есть, — сказал я, — ожиданье
Благ будущих, которые дарит
Нам благодать заслугам в воздаянье.
Из многих звезд лиясь, мне в сердце влит
Тот свет всех прежде — тем, кто воспевает
Вождя вождей, верховнейший пиит.
«Sperent in te, — в псалме он восклицает, —
Господне имя знающие все!»
С моей же верой кто ж Его не знает?
Надежды росу ты в своем письме
Мне пролил так, что орошаю в мире
Я всех дождем, рожденным в сей росе“. —
Так я сказал; меж тем в своей порфире
Весь трепетал того огня пожар
И вспыхивал, как молнии в эфире.
И дух: „Любовь, во мне питая жар
К той силе, с коей, не смущен испугом,
Я встретил смерть и пальму принял в дар,
Влечет меня с тобой, надежды другом,
Речь продолжать, и потому скажи:
Каким надежду очертил ты кругом?“
И я: „В Святом Писанье ей межи
Очерчены, а здесь — ее основы!
Для чистых душ, в ком нет пред Богом лжи,
Для тех (сказал Исайя) готовы
В Его земле сиянья двух одежд;
Земля ж Его — в сей жизни вечно новой.
Еще подробней брат твой, полн надежд,
В том месте, где о белых пишет сто́лах,
Виденье то открыл для наших вежд“.
Лишь кончил я, как вдруг при тех глаголах
„Sperent in te“, раздался глас с вышин,
И вторилась та песнь на всех престолах.
И блеск такой лился из тех дружин,
Что, будь кристалл такой же в знаке Рака,
Весь зимний месяц был бы день один.
Как дева, встав, плясать идет без знака
Унылости, не ради суеты,
Но чтоб почтить невесту после брака,
Так яркий блеск спускался с высоты
К двум светочам, вращавшимся на месте,
Согласно с чувством дивной той четы.
В кругу их с пеньем блеск слиялся вместе,
И Донна взор вперила в сей фиал,
Безмолвная, подобная невесте.
„Вот тот, кого на грудь Свою приял
Наш Пеликан! Вот тот, кого Бог-Слово
Сам со креста в великий сан избрал“. —
Так Донна мне; но, говоря то слово,
Как и потом, все не сводила глаз
Со светоча, внимать ему готова.
Что с тем бывает, кто в затменья час
На солнце зрит, чтоб видеть, все ль затмилось,
И зрения лишается тотчас, —
То ж и со мной, при блеске том, случилось.
И глас мне: „Зреть тебе так тяжело
За то, что ждешь того, что вам лишь мнилось.
Как персть, мое там тело в персть легло
И будет там, доколь с уставом вечным
Сравняется блаженных душ число.
Два Света лишь к блаженствам бесконечным
В двух одеяньях вознеслись, о чем
Так и скажи в том мире всем беспечным“.
При сих словах круг, пышущий огнем,
Пришел в покой, а с ним и сладость пенья
Триады душ, слиявших голос в нем,
Так, чтоб избегнуть скал иль утомленья,
Усердные гребцы бросают вмиг,
Послыша свист, все весла без движенья.
О, как мой ум взволнован был в тот миг,
Когда, взглянув, чтоб видеть Беатриче,
Я зреть не мог ее прекрасный лик,
Хоть был при ней и в мире сих величий.
© Это произведение перешло в общественное достояние, поскольку впервые было опубликовано на территории Российской империи (Российской республики) до 7 ноября 1917 года. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.